Но и отпустить преступника я не мог. Не после всего, что я видел. Я не мог простить растерзанных невинных девушек с белыми волосами и кристальными голубыми глазами. Которые виновны были только в том, что относились к редкой подрасе таинственных северных людей.
Размышления прервал громкий голос конюха.
– Подъезжаем к селу, лекарь! – сказал Тимофей.
– Притормози! – резко сказал я. – Нельзя, чтобы он нас заметил. Постарайся подъехать поближе к заброшенной аптеке, но, чтобы он не видел.
Тимофей быстро понял, что мне нужно, и повернул лошадей на более узкую, почти заросшую травой дорогу. Я понял, что мы объезжаем здание с другой стороны. Позже понял, почему. С парадного, так сказать входа, открывался просторный пустырь, и все было видно, как на ладони. С задней стороны здания почти сразу за зданием стоял густой непроходимый лес.
Конюх прекрасно все понимал, и решил, что спрятать повозку с лошадьми можно только в лесу. С этого момента и началось дежа вю.
В голове заметались обрывки воспоминаний. Темная ночь, впереди где-то бежит убийца, в старое заброшенное, отдаленно стоящее здание.
Вместо федеральной трассы, на которой я вылетел под фуру, грунтовая дорога. Вместо машины, я на повозке с лошадьми, которых Тимофей гнал во весь опор. Вместо старого здания медицинского университета на окраине Москвы, заброшенная аптека старицких князей в селе Чукавино.
В какой-то момент вихрь похожих картин перемешался, и я боялся, что перестану отличать одну реальность от другой. Нет, мозг справился.
Тусклый свет пробивался через небольшие окошки полуразрушенного здания. Он был там. Безумный убийца, которого я в каком-то бреду решил изловить собственными силами. Можно считать меня умным?
– Лекарь, повозку надобно спрятать в лесу, – затормозил Тимофей.
– Да, конечно, – проговорил я, ощущая, как по позвоночнику ползли ледяные капли страха. – Спрячь повозку и жди меня в лесу.
Конюх молча кивнул, завел медленно повозку в чащу метров на двадцать, я спрыгнул с козлов. Вдох, выдох. Нужно успокоиться.
– Надобно было людей служивых в помощь брать, – сказал Тимофей с сожалением, и я не прекрасно понимал, что он прав.
– Тимофей, – повернулся я к конюху. – Подожди меня какое-то время. Если меня долго не будет, или ты увидишь что-то подозрительное, немедленно гони лошадей к губному старосте и вези сюда, понял?
– Да, лекарь, будет исполнено, – с жаром ответил конюх.
Я пошел по густой траве, поправляя футляр на поясе и берет, который чуть не снесло в бешеной гонке. Интересно, перед кем я прихорашивался?
Мозг работал самостоятельно. Все-таки я был химиком, составляющим разные растворы, а не детективом. Убийства, разумеется, пугали до полусмерти. Но непроизвольно мозг постоянно переключался на так называемый рецепт эликсира бессмертия? Неужели он думал, что у него получится? Вещества, полученные из стекловидного тела и печени, имели огромный потенциал омоложения. Кроме того, я знал составы, которые необходимо добавить к жидкостям, извлекаемым из жертв.
Не мог поверить, что кто-то собирался на полном серьезе получить возможность продлевать жизнь. Явно не в шестнадцатом веке.
Ну вот и все. Точка невозврата. Я стоял с задней стороны заброшенного здания темной ночью. С одной стороны густой лес, с другой пустырь. Внутри явно самый жестокий убийца, еще и помешанный на бессмертии.
Я медленно обходил здание аптеки, понимая, что есть последний шанс повернуть назад, сесть на повозку и умчаться с Тимофеем подальше от зловещего места. Но шел вперед. Как и тогда, в своем времени.
Дверь была открыта, осторожно ступая я зашел в небольшое помещение, сени. Дверей не было и прямо из сеней начиналась горница.
Картины накладывались одна на другую, потому что все было нереально похожим. В комнате слабо мерцали лучины и зеленоватый свет.
Я затаил дыхание и смотрел на высокого человека в черном длинном плаще, который стоял ко мне спиной и переставлял сосуды на столе.
Нет, это не просто игра воображения. В слабом свете я видел руки колдуна. Мираж какой-то. На правой руке мужчины был огромный шрам, который нельзя было ни с чем перепутать. У человека, которого я знал, как гениального медика в своем времени, на тыльной стороне кисти был шрам такой же формы. Тогда он говорил, что обжегся в результате неудачного эксперимента. Хотя больше походило на специально выжженный символ. В своем времени я не придал шраму особого значения. Очень зря.
Я впился глазами в выжженный ртутью символ. В отражении зеркала я четко видел на кисти большой круг с двенадцатью лучами. Между которыми было еще двенадцать малых лучшей. Черное солнце.
Невозможно. Мне казалось, что стоял я в оцепенении минут двадцать, на самом деле прошло несколько секунд. Мысли проносились в голове на дикой скорости. Как и в своем времени, так и сейчас я понятия не имел что буду делать, когда окажусь один на один с убийцей. Тогда я был уверен, что смогу воззвать к разуму человека, которого знал много лет и перед талантом которого преклонялся. Сейчас же я стоял напротив жестокого убийцы, который совсем меня не знал. И который был очень опасен.
