Время растянулось, как в замедленной съемке. Я видел каждую деталь окружающего пространства с болезненной четкостью: опрокинутое кресло с разодранной обивкой, разбитые фоторамки на полу, тонкую струйку крови, стекающую из моего рассеченного лба. В замкнутом пространстве квартиры с этой тварью мне не выстоять. Слишком мало места для маневра, слишком много хрупкой мебели, готовой предательски подломиться под ногой в критический момент. И Настя… маленькая беззащитная Настя, которой не жить, если я проиграю.
Порыв ледяного ветра ударил в спину, заставив обернуться. Разбитое окно зияло провалом в ночь, как открытая пасть бездны. Осколки стекла по краям поблескивали в тусклом свете, словно хищные зубы. Семь этажей вниз. Двадцать пять метров свободного падения. Твердый асфальт, расчерченный узором теней от деревьев. Для обычного человека — мгновенная смерть. Для Темного Лекаря… шанс. Слабый, отчаянный, но шанс.
В голове словно щелкнул переключатель, и план оформился с кристальной ясностью. Безумный, почти самоубийственный, но единственно возможный. В этот момент я отчетливо осознал, что смерть стоит у меня за плечом, выбирая — забрать меня здесь, наверху, или там, внизу, на асфальте.
Я медленно шагнул назад, ощущая, как оконная рама впивается в поясницу. Холодный ночной воздух обнял тело, словно приветствуя свою будущую жертву.
— Иди сюда, ублюдок, — процедил я сквозь стиснутые зубы, подманивая тварь. — Покажи, на что способен.
Зомби-Танк замер, словно оценивая ситуацию. Его желтые глаза сузились, в них мелькнул проблеск звериного интеллекта. Затем с утробным рыком он сорвался с места. Ускоряясь с каждым шагом, сминая мебель, оставляя вмятины в паркете, он нёсся прямо на меня — несколько сотен килограмм смертоносной плоти и ярости.
Всё произошло за долю секунды. Я дождался последнего момента, когда между нами оставалось меньше метра, и нырнул вниз, проскальзывая между его расставленных ног. Одновременно с этим мои руки вцепились в ремень его штанов. Используя инерцию бегущей туши, я подтянулся и, вместо того чтобы оттолкнуться, прижался к его спине, как альпинист к скале.
Не ожидавший такого маневра, зомби-Танк не смог затормозить. Его собственный разбег понес нас прямо к оконному проему. В последний момент тварь поняла, что происходит — я почувствовал, как ее мышцы напряглись, пытаясь остановиться. Слишком поздно.
Собрав последние силы, я оттолкнулся от пола и толкнул нас обоих в пустоту.
И мы полетели вниз.
Даже в воздухе эта туша продолжала драться. Огромные руки с костяными наростами молотили по моим рёбрам, каждый раз выбивая воздух из лёгких. Одна особенно меткая плюха едва не сбросила меня в свободное падение.
Зомби-Танк изогнулся с нечеловеческой гибкостью, выворачивая корпус почти на 180 градусов. Его оскаленная морда оказалась прямо напротив моей, челюсти клацнули в сантиметре от носа, забрызгав лицо тягучей вонючей жижей. Когти вспороли куртку и прошлись по плечу, вырывая кусок мяса.
Я зарядил твари кулаком между глаз — никакого эффекта. Саданул локтем в шею — проклятый щит снова обнулил атаку. Всё, что мне оставалось — намертво вцепиться в его ремень и пытаться развернуть эту тушу так, чтобы при ударе она оказалась снизу.
Земля приближалась слишком быстро. На такое падение у нас было секунды три, не больше. Но время в момент опасности замедлилось — я успел подумать про Настю, оставшуюся наверху, и мысленно сказать «прости» Степану за невыполненное обещание.
В последний момент мне удалось навалиться всем весом и перевернуть монстра. Если кому-то и предстояло расплющиться об асфальт, пусть это будет зомбак, а не я.
А потом мы ударились об землю с такой силой, что мир взорвался адской болью.
«Здоровье: 11/120. Критическое состояние. Энергия: 4/120», — интерфейс мигал красным, сигнализируя о плачевности моего состояния.
Я понимал, что подыхаю. Любой нормальный человек уже отбросил бы копыта от таких повреждений. Только псионические способности ещё держали меня на этой стороне, и то из последних сил.
Сквозь пелену боли я разглядел то, что осталось от зомби-Танка подо мной. Он принял основной удар, и даже для такой твари семиэтажное падение оказалось фатальным. Грудная клетка превратилась в кашу из костей и мяса, таз раздробился, но странное дело — хотя половина черепа разлетелась кровавыми ошмётками, часть мозга уцелела благодаря энергетическому щиту, который не полностью погас даже после смерти.
И что самое жуткое — эта тварь продолжала шевелиться. Искорёженные конечности дёргались в конвульсиях, из разорванной груди сочилась чёрная жижа, а уцелевший глаз всё ещё тускло светился жёлтым.
«Он регенерирует…» — мысль ударила в мозг как молот.
Нужно было немедленно добить его, пока он не начал восстанавливаться. Проблема в том, что моё собственное тело превратилось в бесполезный мешок с переломанными костями. Сломанный позвоночник парализовал всё ниже шеи, оставив лишь возможность слабо шевелить пальцами и с огромным трудом поворачивать голову.
