Мы скрылись за углом здания и петляли по запутанным дворам, пока не оторвались от преследования. Когда угроза миновала, я опустил Настю на землю и позволил ей идти самостоятельно, не выпуская, впрочем, её маленькой ладошки из своей руки.
— Ты устал? — спросила она, когда оказалась на земле.
— Нет, всё в порядке, — улыбнулся я. — Просто решил, что ты уже достаточно взрослая, чтобы ходить самой.
Это явно польстило её самолюбию — она расправила плечи и зашагала увереннее, словно выросла на пару сантиметров. Теперь мы двигались осторожнее, избегая открытых пространств. Я старался выбирать маршрут через дворы и узкие проулки, где риск столкнуться с большим количеством мертвяков был минимальным.
Через двадцать минут такого пути мы достигли небольшой детской площадки, откуда уже был виден наш пункт назначения. Сквозь проржавевшие прутья ограды просматривалось серое двухэтажное здание с поблекшей вывеской полицейского участка. Мы укрылись за покосившейся горкой, откуда открывался неплохой обзор на территорию отделения.
Я застыл, мгновенно оценив ситуацию. На огороженной территории вокруг здания толпилось не меньше сорока мертвецов. Они беспорядочно бродили по двору, натыкаясь друг на друга и на полицейские машины с разбитыми окнами. Некоторые носили остатки полицейской формы — видимо, бывшие сотрудники участка, другие были в гражданской одежде, вероятно, те, кто пытался здесь спрятаться.
— Вот дерьмо, — прошептал я, инстинктивно прикрыв ладонями уши Насти, чтобы она не услышала это слово.
Но было поздно. Она отвела мои руки и, глядя на толпу мертвецов, так же тихо, но с потрясающей серьезностью, произнесла:
— И плавда дельмо…
Холод металлического стола пробирался сквозь тонкую ткань больничной рубашки, заставляя кожу покрываться мурашками. Диана медленно открыла глаза, тут же зажмурившись от резкого света медицинских ламп. В висках пульсировала тупая боль, а в горле стоял привкус железа и химикатов.
Она попыталась поднять руку, чтобы прикрыть лицо от света, но запястья не сдвинулись с места — тяжелые фиксаторы удерживали конечности прижатыми к холодному металлу. Диана дернулась всем телом, а ремни на груди и бедрах только сильнее впились в кожу.
— Спокойно, — произнес невидимый мужской голос где-то справа. — Пациентка пришла в сознание. Увеличить дозу до двадцати миллиграммов.
Диана повернула голову и сквозь расплывающуюся пелену разглядела мужчину в белом халате, который регулировал какой-то прибор рядом с капельницей. Его лицо, скрытое медицинской повязкой, казалось застывшей восковой фигурой с холодными внимательными глазами.
— Где я? — хрипло выдавила она, пытаясь сосредоточиться на окружающем пространстве. — Что происходит?
Вместо ответа белый халат повернулся к невидимому собеседнику:
— Реакция на успокоительное минимальная. Показатели продолжают расти.
— Какого черта? — голос Дианы окреп, наполняясь яростью. — Отвечайте, когда я задаю вопрос!
Она снова дернулась, напрягая все мышцы, и ремни опасно заскрипели. Где-то пискнул какой-то прибор, и в помещении сразу стало суетно: еще два человека в халатах появились в поле зрения, один из них держал шприц с прозрачной жидкостью.
— Вы находитесь в безопасности, — наконец ответил первый, подходя ближе. — В защищенном бункере, под медицинским наблюдением. Меня зовут доктор Васильев. Вас привезли сюда в крайне нестабильном состоянии.
— Макар, — имя само сорвалось с ее губ. — Где Макар?
Врачи переглянулись, и один из них поднес руку к уху, где, видимо, был закреплен крошечный наушник.
— Этот вопрос не в нашей компетенции, — уклончиво ответил Васильев. — Сейчас нам нужно стабилизировать ваше состояние. Вы понимаете, что с вами происходит?
Диана прислушалась к себе. Внутри словно бушевала буря, готовая вырваться наружу. Ярость пульсировала в каждой клетке тела, а сердце стучало, как сумасшедшее. Она чувствовала странную раздвоенность — будто внутри нее поселилось что-то чужое, голодное, безжалостное. Оно требовало действий, разрушения, выхода для кипящей энергии.
— Со мной все в порядке, — процедила она сквозь зубы. — Просто развяжите меня.
— Боюсь, это невозможно, — Васильев покачал головой. — Ваше состояние…
Договорить он не успел. Диана сосредоточилась, активируя свои способности, и вокруг нее мгновенно возникло силовое поле — сначала почти невидимое, но затем все более плотное, с желтоватым оттенком. Ремни, удерживающие ее, натянулись до предела, а затем лопнули с громким треском.
Девушка села на столе, срывая с руки иглу капельницы. По предплечью потекла тонкая струйка крови, но Диана не обратила на это внимания. Ее глаза теперь горели ярким желтым светом — нечеловеческим, пугающим.
— Я спросила, — ее голос стал ниже и громче, — где Макар?
Врачи отступили на шаг, и один из них нажал красную кнопку на стене. Завыла тихая, но настойчивая сирена.
