— Д-Денис, — заикаясь, ответил он.
— Хорошо, Денис. Сейчас мы спустимся обратно в здание и будем искать выход. Будешь делать то, что я скажу, и, возможно, доживёшь до завтра. Ясно?
Он кивнул, всё ещё не в силах оторвать взгляд от разбросанных трупов.
— А если появятся ещё такие? — дрожащим голосом спросила Ксюша.
— Обязательно появятся, — пожал я плечами. — И не только такие. Будет намного хуже. Но пока мы имеем дело только с обычными мертвяками. Так что нам, считайте, повезло.
Я уже направился к двери, когда заметил тёмные пятна на разорванной рубашке Дениса. Остановился и внимательно посмотрел на него. На левом предплечье виднелись характерные следы — полукруглые ранки, из которых сочилась кровь.
— Покажи руку, — приказал я.
— Что? — Денис инстинктивно прижал руку к груди. — Какую руку?
— Левую. Ту, что ты прячешь.
— Да нет, всё нормально, просто поцарапался о стекло, когда убегал, — заторопился он, пятясь назад. — Ерунда какая-то, даже не болит!
Ксюша посмотрела на меня, потом на Дениса, и на её лице медленно отразилось понимание.
— Покажи руку, блядь! — рявкнул я, делая шаг к нему.
Денис попытался отступить ещё дальше, но упёрся спиной в ограждение крыши.
— Слушай, я правда в порядке! — голос становился всё выше и истеричнее. — Просто порез, честное слово! Я отлично себя чувствую, никаких проблем!
Я резко схватил его за запястье и дёрнул руку на себя. На предплечье красовались два глубоких полукруглых прокола — верхняя и нижняя челюсти, классический человеческий укус. Точнее, мертвячий. Края ранок уже начинали чернеть, а вокруг них расползались тёмные прожилки — первые признаки инфекции.
— Это не порез, — спокойно сказал я, отпуская его руку. — Укус неглубокий, так что у тебя около часа. Может даже чуть больше. Потом начнётся лихорадка, судороги и бред. А в конце ты помрёшь и встанешь снова. Только уже не человеком.
— Нет! — Денис яростно замотал головой. — Ты врёшь! Это просто царапина! Я здоров!
— Посмотри на меня внимательно, — я вплотную подошёл к нему, глядя прямо в глаза. — Я похож на человека, который врёт? Я знаю, о чём говорю. Видел таких, как ты, сотни раз.
В его глазах мелькнула паника, смешанная с отчаянной надеждой.
— Может… может есть лекарство? Антибиотики? Что-нибудь?
— Ничего нет, — покачал я головой. — Это не бактерии и не обычный вирус. Это что-то другое. И лекарства от этого не существует.
Ксюша смотрела на нас с ужасом, прижав руки ко рту.
— И что теперь делать? — еле слышно спросила она.
Я тяжело вздохнул, поднимая огнетушитель.
— Сейчас он ещё человек. Можем дать ему время попрощаться с жизнью по-человечески. Или…
— Или что? — Денис пристально смотрел на меня, уже зная ответ.
— Или я закончу это прямо здесь и сейчас, пока ты ещё можешь думать и чувствовать. Твой выбор.
Повисла тишина. Только ветер шумел в ушах да снизу доносились далёкие крики и стоны.
— Я… я хочу увидеть маму, — прошептал Денис, опускаясь на колени. — Или хотя бы позвонить ей. Сказать, что люблю.
— Телефоны ещё работают, — кивнул я. — Так что время у тебя есть.
— С-спасибо…
Денис достал телефон дрожащими руками и набрал номер. Я отошёл в сторону вместе с Ксюшей, давая ему возможность попрощаться. Слышались обрывки разговора:
— Мам, привет… Да, да, со мной всё хорошо… Нет, не волнуйся, я в безопасности… Мы заперлись в аудитории, забаррикадировались… Что? Да, слышал про эти нападения, но у нас в универе спокойно… Мам, не плачь, пожалуйста… Я очень тебя люблю… И папу тоже… Береги себя, ладно?
Голос у него срывался, но он из последних сил старался звучать спокойно и уверенно. В трубке слышались всхлипывания матери и обрывки фраз о том, что по новостям показывают страшные вещи.
— Мам, мне надо идти… Да, я буду осторожен… Обязательно позвоню, как только смогу… Люблю тебя…
Он отключился и долго сидел, сжимая телефон в руках. Потом посмотрел на меня взглядом, в котором читалась странная смесь отчаяния и решимости.
— Я сам, — тихо сказал он, медленно поднимаясь на ноги. — Не хочу превращаться в одну из этих тварей.
— Уверен? — спросил я, зная ответ заранее.
Он кивнул, слабо улыбнувшись.
— Спасибо, что дал возможность попрощаться с мамой.
— Всё, — сказал я Ксюше тихо. — Идём.
Мы направились к двери, ведущей обратно в здание. Я уже взялся за ручку, когда сзади раздался глухой удар — звук тела, врезавшегося в асфальт.
Ксюша вздрогнула и обернулась, но я удержал её за руку.
— Не смотри, — сказал я спокойно, открывая дверь. — Он сделал правильный выбор.
Мы спустились по узкой лестнице техэтажа, наши шаги гулко отдавались в тишине. Ксюша держалась за мой рукав, стараясь не отставать. Воздух становился всё более спертым по мере приближения к основным этажам здания.
Когда дверь со скрипом открылась, нас тут же ударила вонь — смесь крови, пота и того специфического запаха, который источают свежие трупы. В коридоре было темно, только редкие аварийные лампы давали тусклый красноватый свет.
— Боже, как же здесь воняет, — прошептала Ксюша, зажимая нос рукой.
— Привыкай, — буркнул я, прислушиваясь к звукам. — Дальше будет только хуже.
