— Через пару дней после заражения у выживших начнут проявляться способности, — объяснил я. — Телекинез, неуязвимость, ментальный контроль, исцеление и еще кое-что. Звучит круто, но на практике большинство псиоников превращаются в монстров похуже зомби.
Снизу донесся громкий грохот — судя по звуку, кто-то опрокинул или разбил что-то тяжелое. Возможно, баррикаду в одной из аудиторий. Девчонка у окна тихо вскрикнула, вцепившись в руку подруги.
Ксюша подняла голову, её глаза были красными от слёз.
— И что нам теперь делать? — тихо спросила она.
— Выживать, — просто ответил я. — И для начала нужно выбраться из этого здания. Здесь мы просто отсрочили смерть на несколько часов.
Парень с задних рядов, высокий спортивного вида, резко встал со своего места. У него была рассечена губа, а на футболке виднелись пятна чужой крови.
— Хватит этой хрени! — выпалил он, ткнув пальцем в мою сторону. — Ты несёшь полную чушь! Путешествия во времени, псионики, конец света — это бред сумасшедшего!
— Семён, успокойся, — попыталась его утихомирить Ксюша.
— Да не буду я успокаиваться! — он подошёл ближе, нависая надо мной. — Этот псих запугивает всех своими дебильными рассказами! А вы сидите и уши развесили!
Я поднялся, встречая его взгляд. Он был на полголовы выше меня, но это меня не смущало. После пяти лет выживания среди зомби и псиоников-убийц, обычный качок из спортзала вызывал только усмешку.
— Какие именно рассказы тебе кажутся дебильными? — спокойно спросил я. — То, что мертвецы рыскают по коридорам в поисках живого мяса? Ты же видел их своими глазами.
— Зомби — это одно, — Семён махнул рукой. — Но вся эта хрень про путешествия во времени и конец света — бред сумасшедшего! Наверняка какая-то дрянь из секретной лаборатории вырвалась наружу. Сейчас правительство введёт войска в город и быстро зачистит улицы. У них на подобные случаи разработаны целые протоколы.
Я вздохнул. Качок, конечно, был прав — протоколы на такие случаи действительно существовали. Только вот в первые дни апокалипсиса большинство военных похватали оружие и рванули к своим семьям. Они не видели смысла дохнуть за правительство или чужих людей, пока их близких жрали заживо.
А оставшиеся упёртые вояки засели в своих частях за городом. Думали, колючая проволока и пулемёты спасут их задницы. Нихрена. Первое же массовое нашествие превратило казармы в братские могилы, а КПП — в груды окровавленного металла. До сих пор, блядь, в холодном поту просыпаюсь от этих воспоминаний.
Представьте себе: все мертвяки города — и обычные, и отожравшиеся, и те, кто уже успел обрести псионические способности — движутся единой волной в одном направлении. Сметают всё, как цунами из гниющей плоти и костей. Целые поселения исчезали за считанные часы. Кровавое, блядь, месиво.
Снаружи снова что-то взорвалось — на этот раз ближе. От удара даже стёкла задребезжали. Через мгновение раздались крики — много голосов, они доносились со двора перед корпусом.
— Поверь мне, от армии лучше держаться подальше, — продолжил я, не обращая внимания на шум. — В первые дни солдаты будут нервными и будут валить всех без разбору. Особенно когда поймут, что люди скрывают укусы, чтобы добраться до безопасного места.
— Тогда объясни мне, умник, — Семён обернулся ко мне с вызовом, игнорируя нарастающий хаос снаружи, — если ты уже всё это проходил, то почему ты до сих пор здесь? Почему не эвакуировался из города заранее?
— Потому что я очнулся всего час назад и до конца не верил в происходящее, — честно ответил я. — А когда понял — было уже поздно. Всё началось раньше, чем в первый раз.
— Раньше? — переспросила Ника, машинально заправляя прядь волос за ухо.
— В прошлой жизни первый заражённый появился только через несколько часов. Сейчас же всего полдень, а город уже кишит мертвяками. Что-то изменилось. Не знаю что, но заражение сильно ускорилось.
Тишину нарушил треск рации у одного из студентов — Максим, худощавый парень с острыми чертами лица и всегда взлохмаченными волосами, достал из рюкзака небольшую портативную рацию и начал крутить ручку настройки. Этот тихоня с первого курса практически не общался с группой, предпочитая сидеть в углу с наушниками или возиться с какими-то техническими штуковинами.
— Откуда у тебя это? — удивилась Ника.
— Радиолюбительство, — пояснил Максим, не отрываясь от приёмника. — С детства увлекаюсь. Перехватываю частоты экстренных служб, авиации, иногда военных…
Внезапно из динамика прорвался чёткий голос:
— … код красный по всем районам… эвакуация жилых кварталов невозможна… потери среди личного состава критические… повторяю, потери критические…
Максим побледнел, продолжая настраивать частоты. Его руки заметно дрожали.
— Это МЧС, — прошептал он. — Они говорят о массовых нападениях по всему городу.
Я нахмурился, слушая сводки. Слишком быстро. В прошлый раз понадобились сутки, чтобы ситуация дошла до такого уровня. А сейчас всего за час город уже горел. Это означало только одно — заражение началось одновременно по всему Петербургу. Координированно. Кто-то явно управлял этим пиздецом.
