Я кивнул и увёл Алину в обход. Спорить с отчаявшимися людьми было себе дороже.
Мы двигались по Фурштатской, держась параллельно Литейному, но на безопасном расстоянии. С главного проспекта доносились звуки борьбы — нечеловеческое рычание, треск разбиваемых витрин и частые выстрелы.
— Литейный сейчас как пир для мертвяков, — пояснил я, когда Алина вопросительно посмотрела в сторону шума. — Главные улицы превратились в охотничьи угодья. Концентрация свежего мяса слишком высокая, вот туда и стянулись все твари в округе.
Мы свернули в узкий проулок и наткнулись на жуткую сцену — перевёрнутая машина скорой помощи лежала на боку, наполовину заехав в витрину антикварного магазина. Вокруг разбросаны медицинские сумки, шприцы и упаковки от лекарств. По рассыпанным ампулам растекались тёмные лужи, похожие на кровь.
У двери магазина валялись три трупа в медицинской форме, все с характерными рваными ранами на шее и животе. Один из них был практически выпотрошен — кишки вывалились наружу блестящей грудой, привлекая целую стаю ворон, которые деловито копошились в останках.
— Привыкай к этой картине, — я кивнул на тела. — Скорая приехала на вызов и попала в засаду мертвяков.
Алина передёрнула плечами, рассматривая изуродованные трупы. Мы уже собирались обойти место бойни, когда я уловил едва слышный звук из перевёрнутой машины.
— Осторожно, — я резко потянул Алину за рукав, кивая на открытую дверцу скорой. — Внутри кто-то есть.
Из тёмного нутра машины доносилось влажное хрипение и звук скребущих по металлу ногтей. Я жестом показал обойти подальше, но в этот момент дверца скорой с металлическим скрежетом распахнулась, и оттуда вылезло нечто, отдалённо напоминающее человека.
Больничная роба, некогда белая, теперь была покрыта засохшей кровью и чем-то жёлто-зелёным, похожим на гной. Конечности двигались неестественно, словно кукла в руках пьяного кукловода. Но самым жутким было лицо… точнее, его отсутствие. Половину головы просто снесло, оставив рваную дыру, из которой торчали осколки костей и серо-розовая масса мозга.
— Блядь, — выдохнул я, отступая на шаг, когда к горлу подкатил приступ тошноты. Даже после пяти лет апокалипсиса невозможно привыкнуть к такому зрелищу.
Тварь заметила нас и зашевелилась быстрее, издавая булькающие звуки обрубком гортани. Она разинула то, что осталось от рта, обнажая почерневшие зубы, и рванулась вперёд с неожиданной скоростью.
Я перехватил катану обеими руками и, вложив в удар весь вес тела, обрушил лезвие сбоку на шею твари. Сталь с противным хрустом перерубила позвоночник, почти полностью отделив голову от тела. Зомби беззвучно завалился на бок, а из перерезанных артерий хлынула тёмная, почти чёрная кровь.
В глубине здания антикварного магазина послышался звон разбитого стекла и утробное рычание. Судя по звуку, там было ещё как минимум трое-четверо мертвяков.
— Уходим, — быстро скомандовал я. — Здесь настоящее гнездо. Сейчас сбегутся на звук со всего района.
Алина не нуждалась в дополнительных уговорах. Мы спешно двинулись дальше, слыша, как за спиной с треском выламывается входная дверь магазина и на улицу выползают новые голодные твари, привлечённые громким звуком.
Ещё полчаса пробирались через разрушающийся город. Видели, как мародёры грабили ювелирный магазин, разбивая витрины прикладами автоматов. Минутой позже те же мародёры превратились в корм для стаи мертвяков, выскочивших из соседнего двора.
Когда мы добрались до набережной, я понял, что всё будет сложнее, чем предполагалось.
— Суки, — процедил я, глядя на поднятые пролёты мостов. — Они разделили город.
— Это… плохо? — Алина смотрела на разведенные мосты с недоумением.
— Это пиздец, — ответил я. — Они пытаются локализовать заражение, отрезая районы друг от друга. На той стороне сейчас точно такой же кровавый ад, но переправиться теперь можно только вплавь.
Я огляделся в поисках решения. Вдоль набережной тянулись причалы — преимущественно туристические, с прогулочными катерами и яхтами. Большинство уже исчезло, видимо, хозяева попытались сбежать по воде.
— Нам нужна лодка, — я потянул Алину в сторону небольшого причала, где виднелся потрёпанный белый катер с выцветшей надписью «Афродита».
По пути пришлось перелезть через низкую ограду и пробраться между опрокинутыми стойками с сувенирами и рекламными щитами. На асфальте валялись брошенные в панике путеводители, сломанные зонтики и даже чей-то фотоаппарат, разбитый в суматохе. Повсюду виднелись следы поспешного бегства — кровь, опрокинутые скамейки, разбросанные личные вещи.
У самого причала мы увидели пятна свежей крови на досках и следы борьбы — перевёрнутые стулья, брошенный рюкзак, разбитую бутылку. Судя по всему, тут совсем недавно кого-то настигли мертвяки.
— Осторожно, — я поднял руку, заметив движение на борту катера.
