– В ночной. – Дядя Коля закрыл дверь в комнату Саши. – На мне он сегодня. Да чтоб тебя, Ефим! Сказал же: потом! – Он повернулся на звук открываемой двери и замер на полуслове.
В дверях стоял незнакомый человек.
Бросалось в глаза отсутствие белых, незагоревших следов на лице, там, где каждый из нормальных горожан носил очки и фильтр.
– Ты кто?
– Николаева где? – только и бросил чужак.
– Увели только что. «Носатые».
– Куда?
– Так ясно, куда. А ты сам-то кто? – повторил оставшийся без ответа вопрос дядя Коля.
– Плохо. Надо вернуть. – Незнакомец развернулся и вышел вон.
– Товарищ капитан!
– Что опять?
– Симбионты!
Зеленцов был уже у перископа. Только что сидевшая смирно на опушке леса толпа уродов пришла в движение! Нет, черт возьми, она рванула серо-зеленой лавиной прямо в их сторону! И двести тварей, сидевших у края буферной зоны, были лишь авангардом стаи, насчитывающей, как минимум, в пять раз больше!
– Стене боевая тревога!
Мотыль не успел ничего сделать. Он даже не понял, кто или что оказалось рядом, поскольку не сумел включить свет. Только что он зашел в комнату с одной из девочек, закрыл дверь, протянул руку в сторону выключателя, и в следующее мгновение рука и плечо ощутили мертвую хватку, моментально превратившую его верхнюю конечность с плечевым поясом в самый обычный рычаг. Потом ребра и мышцы грудной клетки вспыхнули болью от ушиба об пол, воздух вылетел из легких. Еще секунда – и мозг Мотыля вспороли тысячи болевых импульсов от разорванных связок и сломанных ребер. В голову уперлось что-то твердое и металлическое, мешающее поднять от пола лицо и сделать нормальный вздох, без попадания в нос крови от разбитых губ и кровоточащих десен, лишившихся передних зубов. Раздался испуганный женский визг, тихий щелчок замаскированного глушителем выстрела, а потом – звук упавшего тела. Твердый металлический предмет вновь упирался ему в голову. От него пахло порохом.
– Кто навел тебя на КамАЗы?
– А ты кто?
– Заткнись, падла. – Ствол пистолета надавил на затылок так, что Мотыль захрипел от боли. – Пасть открывай только на мои вопросы.
– Да пошел ты!
Дуло перестало давить в область головы. Через секунду раздался приглушенный звук выстрела, и Мотыль заорал. Боль от раздробленной пулей кисти была куда более сильной, чем все, что ему пришлось испытать до этого.
– Еще раз скажешь какую-нибудь хрень, прострелю вторую руку. А затем яйца. Кто навел твою кодлу на КамАЗы?
– Пацан один. Погоняло у него – Короб.
– Как познакомились?
– Это кореш Чеснока был. Рабочего с ремонтного цеха. Чеснок про меня и сказал ему.
– А Чеснок этот как на тебя вышел? – Ствол оружия поворошил рану. Мотыль взвыл от боли и заскреб ногами по полу. – Говори, падла!
– В «обезьяннике» познакомились. Сидели там вместе. Его дернули тоже за какую-то мелочь. Все, начальник! Пусти!
– Заглохни, – отрезал голос незнакомца. Он снова поворошил металлом внутри развороченной раны, задевая оголенные нервы и кость. – Что еще было между вами? Не лепи горбатого тут! Пять минут потерлись рядом – и сразу друзьями стали?
– Не друг он мне! Так, знакомый!
– Не звезди, чмо однорукое. Считаю до двух – и становишься безруким. Раз.
– Склад вместе брали, – быстро проговорил Мотыль.
– Какой и когда? – Незнакомец напрягся. Мотыль это хорошо почувствовал.
– На Рыбной, год назад. Я на шухере был. Паровозом Чеснок шел.
– А он другое мне говорил. Сказал, что и дело ты обмозговал и охранника мочканул. И дверь взломал тоже сам. А Чеснок только на стреме стоял.
– Спроси еще раз! – Мотыль сжал зубы от боли. – При мне спроси, начальник!
– Он не сможет ответить, – отрезал незнакомец, и Мотыль замер, испуганный неожиданной догадкой. – Когда он к тебе пришел? И почему сам не обратился к Плоту с братвой?
– Не знает его никто, – ответил Мотыль, после чего добавил скороговоркой, словно боясь не успеть: – Не убивай меня, начальник! Я все расскажу. Отпусти только.
К его удивлению, хватка ослабла. Руки незнакомца быстро прошлись по бокам и карманам Мотыля, после чего давление сверху исчезло и голос раздался уже из угла помещения:
– Вставай аккуратно, не поскользнись. Свет не включай. Будешь слишком много дергаться – я запаникую и начну палить. У меня тепловизор на голове, так что я тебя вижу хорошо. Не промахнусь.
– Аптечку бы… – Мотыль, кривясь от боли, поднялся на ноги.
Черт возьми, ни хрена не видно! Окно без жалюзи, только дешевая, дырявая штора. Но на улице ночь. Темно как в заднице негра. Глупое выражение. Кто такие негры, Мотыль не знал. Видимо, какие-то симбионты или давно вымершие звери.
– Перетопчешься.
– Я скоро без крови останусь.
– Да и черт с тобой! – хмыкнул стоявший в углу. – Общество немного потеряет, если ты исчезнешь. Хочешь жить – скорее расскажешь все, что меня интересует. Начинай.
– Попить бы еще. Сушит, звездец как!
Что-то приглушенно щелкнуло впереди. Угол на мгновение осветило вспышкой, и над головой Мотыля просвистела пуля. Взвизгнула, ударилась о стену и ушла вбок.
– Все! Все! Стоп! – Мотыль торопливо, как смог, поднял руки, вжав голову в плечи. – Я все понял! Говорю.