– Выглядите не очень, молодой человек. Мокрый весь и глаза блестят. – Голос доктора доносился приглушенно сквозь марлевую повязку.
– Голова все еще болит и кружится. А так, мне кажется, все норм. А вспотел – это от волнения, наверное. Белый халат и все такое. Вы же в курсе, да?
– Может быть, – не стал спорить врач.
Он открыл чемоданчик, вынул инфракрасный цифровой пирометр и направил агрегат, внешне смахивающий на пистолет, на лоб сидящего Куликова. Раздался тихий писк.
– Тридцать семь и девять, – сухо констатировал доктор, посмотрев на результат тестирования. – Вот и симптом. Ищем причину. Встаньте, больной.
Куликов выбрался из-под одеяла. Встал, чувствуя, как тело покрывается мурашками и появляется мелкая дрожь. То ли от температуры, то ли от накатывающей паники.
Он болен. Он заболел! Чем? Только бы не инфекция!
– Это может быть просто вирус, доктор. Проверьте меня! Вирусы же лечатся!
– Уже проверил. – Врач указал на его ступню, на которой виднелась красная шишка бубона. – Я не могу подвергать опасности вверенных мне людей. Вы знаете приказ.
Звук передергиваемого затвора потонул в крике ярости и отчаяния, прерванном короткой автоматной очередью.
2057 год. Африканский континент. Эфиопия. Район Бенишангуль-Гумуз (бывший регион 6). Река Голубой Нил. ГЭС Хидасэ
До слуха старшего лейтенанта Биньямы Тамене донесся грохот множества взрывов.
Соседей тоже утюжат. Долбаные египтяне!
Он выглянул из-за своего укрытия – покореженного, выгоревшего Т-62. Из открытого бортового люка несло удушливым смрадом сгоревшей химии, сожженных волос и паленого мяса. Экипаж ничего не успел предпринять. Все четверо сгорели практически мгновенно.
Сигнал «Воздух», раздавшийся двумя минутами ранее, застал его полк на пути к полевым оборонительным сооружениям. Две истребительные бригады противника нанесли массированный ракетный удар по беззащитным людям и артиллерийским батареям. После чего египетские военные непонятным образом оказались в зоне прямой видимости. Моментально сменили походное построение на атакующее и устремившись к покрытым воронками позициям эфиопских военных.
Их встретил разрозненный залп полевых орудий: авиаудары коалиции противника не смогли с первого захода уничтожить все огневые точки. Не ожидавшие столь яростного сопротивления египтяне прекратили атаку. Их командиры, оставив на эфиопской земле десятки трупов пехоты и несколько чадящих легких танков, отвели свои войска на дальнюю позицию.
Странно, что враг пошел в атаку только по правому берегу Нила. Тамене попытался выйти на связь с кем-то из командного состава дивизии, но динамик рации, вмонтированный кустарным методом в обычный противогаз, только сухо шипел.
Еще вчера вечером прилегающая к Хидасэ территория выглядела вполне мирной и тихой. И хотя все понимали, что основные события должны будут произойти именно здесь, до сегодняшнего утра две противоборствующие коалиции ограничивались бряцаньем оружия и демонстрацией своих сил на границе Эфиопии и Судана, постоянно стягивая к разгорающейся зоне конфликта все новые и новые войсковые соединения.
Насколько Тамене знал, в последний месяц Центральное оперативное командование распределило вдоль границы восемь механизированных дивизий. Это тридцать два танковых, пехотных и артиллерийских полка! Более шестидесяти четырех тысяч человек личного состава! Где они все? Почему противник оказался здесь, за несколько десятков километров от границы?
Приказ о выдвижении двенадцатой пехотной дивизии, в составе которой проходил контрактную службу лейтенант Биньяма, застал его врасплох. До окончания договора оставалось каких-то четырнадцать дней. И после их истечения наступал конец его двадцатипятилетней службе. Жаловаться особо было не на что. По сравнению с максимально возможными тридцатью долларами, он получал со всеми надбавками за выслугу лет в три раза больше. Имел пожизненное бесплатное медицинское обслуживание и отдельную квартиру для своей семьи. Не сказать, что такая роскошная жизнь давалась ему легко. В свое время он не просто отбывал срок в расположении своей части, ему пришлось участвовать в очередной войне с Эритрией, а затем с Сомали. Но работу свою Тамене знал, стараясь быть примером, в первую очередь, для самого себя. С совестью просто так не договоришься. Она все знает и видит. Совесть – глаза души, и его душа будет спокойна.
Во всей этой ситуации был только один минус. Окончание контракта и выход на заслуженную пенсию лишали его государственной квартиры и большей половины ежемесячного дохода. Ежемесячные пенсии все равно должны быть больше, чем средний заработок, но не настолько, насколько привыкла его семья. Подрастающей дочери необходима крупная сумма денег для получения высшего образования. Жене нужно каждый месяц покупать дорогостоящие импортные лекарства. Да и любовницу будет жаль потерять. Ему безумно нравится то, что умеет она, а ей нравятся подарки, которые приносит Биньяма.