Длиной шагов в сто природный мост резко сужался к концу, и я даже опасалась, что Терн может не суметь провести повозку по последним метрам, но мужчина так хлестнул лошадей, что едва ли не вылетел на плато, лишенное растительности на этой стороне. А сразу за ним, не замедляя ход, пронеся Харан, с каким-то неверием все время оглядываясь назад.
– Что за твари? – вопросил Терн, но генерал только покачал головой.
– В жизни о таких не слыхал. Встали словно из снега, да так и бросились за нами.
– Рубер где?
Харан и на это отрицательно покачал головой, вглядываясь в темнеющий лес по ту сторону ущелья. Лицо Огонька было напряжено, словно он готовился вот-вот броситься назад, но все еще надеялся, что Рубер управится сам. А с другой стороны, словно гончая в клетке, туда-сюда прохаживалась собака из снега, оставляя в воздухе белый, медленно опадающий шлейф. Солнце медленно опускалось за пики скал, погружая лес и всю долину в темную, пугающе-холодную синеву, и тут из-за стеклянных деревьев раздался грозный крик-рычание, да такой сильный и внезапный, что моя лошадь невольно сделала пару шагов назад. Я испуганно заозиралась, ожидая какой-то очередной напасти, но заметив улыбку Харана и то, как расслабился Терн, даже слегка приободрилась. Кажется, это должно было обозначать что-то хорошее.
И правда, через мгновение, словно выждав нужный момент в маятниковом движении снего-пса, из леса выскочил Рубер, на полном скаку влетев на мост. Брови мужчины были грозно сведены, а зубы крепко сжаты, да и смотрел Рубер только вперед, не обращая внимания на бросившуюся наперерез псину. Собака промазала. Точнее, попала, да только не в Рубера.
Существо, созданное чьей-то недоброй волей, влетело прямо в обсидиановую маску Ицтлы, горестно взвыло и отлетело, словно от огня, в сторону деревьев. Божество тоже разразился громкой бранью, но удивленно замолчал, когда из темноты деревьев выскочил еще один такой же пес и, не успев затормозить, перемахнул через обрыв. Вот только в пропасть полетел не пес. Стоило моргнуть, как глаза заметили только медленно кружащееся облако снежинок, плавно опускающееся ко дну провала.
Это стало каким-то переломным моментом. Над ущельем повисла тишина, которую никто не пытался нарушить.
Первым опомнился Ицтла. Кривясь, словно от боли в ногах, дух опустился на край моста, чуть склонив голову и рассматривая нас сквозь прорези маски.
– Дальше сами уж как-то. Но будьте внимательны, такой лакомой компании давно не встречалось в этих горах, – сияющие глаза задержались на мне, а потом перешли на Харана.
– Кто это такие? – игнорируя прощание бога, спросил генерал, поглядывая на замерших на другой стороне псов. Теперь их было четыре. Если глаза меня не обманывали, выдавая за этих тварей сугробы.
– А, лунные псы. Очень похожи по ауре с Симпирой, вот я и перепутал. Хотя, может и тот где-то обитает в этих лесах, – сдвинув маску на затылок, Ицтла почесал бровь.
– Лунные псы? Но еще ведь день? – непонимающе тряхнул головой Терн.
– И что? – кажется, такая логика богу была непонятна. Вскинув руку, Ицтла ткнул пальцем в бледный, едва различимый неполный диск, выползающий из-за хребта. – Если вы не видите луну, это не означает, что ее нет.
– И что, эти псы…
– Они охраняют вход на территории эйолов. Вы почти на месте. Эти земли подвластны другим богам, так что здесь я вас оставлю.
– Спасибо, Ицтла, – внезапно опомнившись, произнесла в спину отвернувшемуся божеству. Он был не обязан, но все же помогал. Думаю, без его поддержки этот непростой путь мог быть куда сложнее.
– Береги себя, невинная жрица, – отмахнулся древний бог, растворяясь в наползающей темноте.
– Нужно двигаться. Мы не можем остаться на ночь на краю обрыва, – напомнил Харан напряженно. – Эти не могут перейти мост, но кто знает, вдруг здесь и правда живет Симпира. И кто знает, на что он способен.
Не в силах спорить, тяжело вздыхая от печали расставания, я повернула лошадь. Кто же мог знать, что я буду скучать по такому компаньону, как Ицтла.
Зажечь фонари мы решились, только когда окончательно стемнело, и было почти невозможно точно разглядеть дорогу. Только огоньки в покачивающихся фонарях и факел, который предпочел Харан, ни на миг не давали мне забыть, что излишний свет в горах может не только помочь избежать неприятностей, но и притянуть ненужные взгляды. А то, что мы вступили на земли, раньше принадлежащие эйолам, ситуацию только усугубляло. Они так близко взаимодействовали с мирами духов и тонких сил, что некоторые из детских сказок, что рассказывал когда-то отец, заставляли вздрагивать сейчас, всплывая в сознании.
– Нужно найти место для ночлега, – мрачно произнес Терн то, о чем думали мы все. – День был не то чтобы поганый, но его завершение… я лично почти без сил, а кони и вовсе скоро свалятся, отказываясь двигаться дальше.