Сегодня был день рождения мамы. Она пережила отца всего на год с небольшим. Утром Марк был на кладбище, чего не делал очень давно. За могилами, к его удивлению, следили. Он постоял, как обычно, за оградой, потом положил пару красных гербер. Слева от родителей был похоронен дед – Находкин Марк Соломонович, 1906–1980. Дед был из Киева, рожденный на Подоле и живший на той же улице Бассейной, что и Голда Меир, будущий посол государства Израиль в Советском Союзе и впоследствии один из наиболее влиятельных еврейских политиков. Было еще одно похожее и крайне печальное обстоятельство, случившееся в их с Голдой судьбах: вся их многочисленная киевская родня погибла в сентябре 1941 года в Бабьем Яру. Сам же тридцатипятилетний Марк, находившийся в эвакуации с женой и маленьким сыном Лазарем, работал в военном госпитале Ташкента врачом-терапевтом. Не покладая рук, не высыпаясь, доходя до полного истощения – как все. Лекарств не хватало. Страдания солдат, фантомные боли, послеоперационные заражения, наркотические ломки вынуждали его искать выход. А выход был только в народной медицине: в настоях, отварах, маслах, в жившем в памяти наследии Авиценны. Дед договаривался с местными целителями, покупал змеиные настои, порошки, отдельно змеиный жир. Покупал, применял и учился.
Вторая причина, подтолкнувшая Марка Соломоновича обратиться к целителям, была его тяга ко всему таинственному и сверхъестественному, к истинной природе знания, не ограниченной научным контролем, а чаще научной политикой. Этого требовало его мировоззрение. Анализируя свою практику, он понимал, что каждый человек был уникален и лечению поддавался совершенно индивидуально. Многие погибали, имея, на первый взгляд, больше шансов на выздоровление, чем другие. Почему наука полностью игнорировала понятие «жизненной силы», некоей жизненной субстанции, называемой душой? С начала тридцатых годов Марк Соломонович стал активно интересоваться работами Гурвича о биополе человека и митогенетическом излучении.
После войны началась столичная жизнь и работа в Лечебно-санитарном управлении Кремля. Наступил июль 1951 года. Политбюро ЦК КПСС приняло постановление «О неблагополучном положении в Министерстве государственной безопасности СССР», где было сказано о «безусловно существующей законспирированной группе врачей, выполняющей задания империалистических агентов по террористической деятельности против руководителей партии и правительства». Стали искать доказательства злонамеренных козней кремлевских врачей, связи с английской разведкой, Еврейским антифашистским комитетом. Марка Соломоновича, как и всех его коллег, посадили явно для массовости мероприятия, назвав сионистом, окопавшимся в советской медицине. Просидел он совсем недолго – около двух месяцев, – пока 31 марта 1953 года Берия не утвердил постановление о прекращении уголовного преследования всех проходивших по нему подследственных. Все арестованные врачи были реабилитированы. Но история эта не могла пройти бесследно для Марка Соломоновича. Во-первых, отношение к нему государственных структур, обвинивших его в шпионаже, его, отдававшего все свои душевные и физические силы делу служения Советской Родине и спасению советских людей, пошатнуло непоколебимый до этого патриотизм. Во-вторых, в тюрьме он встретился с такими интересными людьми, наслушался столько нового, пугающе правдивого и верного о жизни и, главное, о науке, что вышел оттуда другим человеком. Он понял также, что научные исследования, которые приводят к открытиям и прорывам, очень часто не только забираются без объяснения причин или прекращаются, но могут стоить свободы или даже жизни ученому. Особенно это касалось медицины. Он узнал о большом фармацевтическом бизнесе Рокфеллера, основанном на обширнейшем исследовательском и экспериментальном материале фашистов в концентрационных лагерях, об излечении неизлечимых болезней, о запрещенных технологиях, об убийствах слишком успешных врачей. Узнал про нобелевского лауреата биохимика Отто Варбурга, который еще в тридцатых годах обнаружил, что ни один болезнетворный вирус, бактерии или грибки не могут жить в присутствии кислорода. То есть все они появляются в тех местах организма, где налицо плохое снабжение кислородом. Именно недостаток кислорода делает жидкости организма кислотными, и именно в кислой среде развиваются злокачественные клетки. Что самое любопытное, Варбург утверждал, что почти все болезни имеют первоосновой эту причину. Всем ученым, занимающимся вопросами рака, было давно известно, что рак не живет в щелочной среде. Если взять раковую опухоль и поместить ее в щелочную среду, то через три часа она будет мертва. Варбург говорил об этом с начала тридцатых годов, а уже в пятидесятые никто не хотел об этом слушать, потому что набирали силу совсем другие методы и технологии. А рака становилось все больше и больше.
