– Что значит неспроста? Не понял, – тут же отреагировал Анатолий.
– А я, знаете, сидел вчера на процедурах и придумал роскошный африканский фотороман.
– Да, вы тут время не теряли, – заметил Марк. – Можно подумать, я на три года уезжал. И что там в твоем романе? – ему нравились Гошины работы и сам Гоша тоже.
– Ну, можно, например, начать с Танзании, с побережья суахили. Это индийский океан, кто не помнит.
– Тут как раз это помнят, – пошутила Лена. – Крутой порт в древности. Там же всегда арабы торговали: слоновая кость, рог носорога, золото…
– Так, но не это главное. Не черепашьи панцири. Главное, самое доходное – это была работорговля. Город-порт Багамойо. «Здесь я оставляю свое сердце» в переводе с суахили. Я начал бы с этого места. С рынка рабов.
– Здрасте! Приехали! – воскликнул Анатолий.
– Нормально. Дальше, – тут же вставил Марк.
– На то, чтобы дойти пешком до побережья из глубины континента, уходило до шести месяцев. Рабы шли связанные по рукам с наложенными на шеи деревянными колодками. Больных убивали на месте. И вот самые сильные и крепкие ждали своей участи в этом порту. Тысячи обреченных. Мы их видим. Подземные туннели арабского форта переполнены рабами. Древние кандалы, впаянные в камни. Здесь кроется судьба континента, понимаете. Отсюда появились афроамериканцы, здесь в Багамойо их грузили в трюмы кораблей, уходивших на все четыре стороны. Потом я хочу показать природу. Ту несравненную красоту, откуда их увозили навсегда. И, в сущности, продолжают увозить.
– Тебе, что, жить надоело, художник? Ты знаешь, куда тебя может привести твой остросоциальный выбор? Ты понимаешь, что твоя жизнь там стоит сто долларов, если кто-то захочет ее прервать? – было заметно, что Анатолий слегка заволновался.
– Я знаю, – Гоше явно вопрос не понравился. – А сколько она стоит здесь? Намного дороже? При желании, не дай бог, каждый из нас это тоже может себе позволить. И еще я знаю, что правильная информация сама проторит себе дорожку. Дальше уже не моя забота. Мне надо только показать, даже не сказать. Ты думаешь, Марку легко? Или он ничем не рискует? Я что, не вижу, как он долбит в стену полного непонимания, нежелания пошевелить мозгами и разобраться в собственном здоровье? – Гоша посмотрел на Лену, – и еще я бы тебя там снял. Тебе понравится, я постараюсь.
– Очень многозначительно. Ты прямо просишься в экспедицию, – улыбнулась Лена. – Я еще никуда не еду.
– Начали с кофе, закончили «Хижиной Дяди Тома», – вставил Анатолий.
– А Марк, наверное, мечтал быть Айболитом.
– Я и сейчас мечтаю, – заметил Марк.
– Вы еще Пушкина приплетите, – Гоша уже пожалел, что рассказал про Багамойо.
– Итак, нас уже четверо, – подытожила Лена.
– Ну, может, еще и Стасик приклеится, – добавил он. – Вряд ли останется безучастным, когда его друзья такое творят.
– Ты странный, художник! – опять принялся за свое Анатолий. – Тебе обязательно в Танзанию надо ехать, чтобы обличать эксплуатацию и торговлю людьми? Ты на местную стройку не хочешь зайти?
– А ты много знаешь, куда я ходил и что я делал? Или ты все знаешь о том, что такое визуалка и творческий замысел? Или, может, я без тебя в Африку не могу поехать?
– Я не буду вмешиваться, не волнуйся.
– Сделай одолжение.
Анатолий неожиданно притих. Засобирался, стал звонить по телефону, отошел к выходу, потом сделал всем ручкой и был таков. Марк помахал ему в ответ, а сам подумал: «Осторожничает Остап».
Анатолий сидел на диване, положив ноги на журнальный столик и развернувшись лицом к телевизору. Привычка смотреть новости через русские источники на английском языке осталась еще со школы с газеты «Moscow News». Там всегда можно было получить краткое содержание случившегося с идеологическими разъяснениями для дураков-иностранцев. Сейчас на смену «Moscow News» пришел телевизионный канал «Russia Today» вместе с соответствующим сайтом. В этих новостях, как ему казалось, был чуть другой разворот происходящего, и там было намного меньше местной белиберды из жизни россиян, типа разбоев на дорогах, замерзающих пенсионеров в неремонтированных домах, обвалов снега на горных перевалах или плачевных урожаев в сельской местности. Канал вещал на Америку и раскрывал глаза совершенно обленившимся американцам и эмигрантам из бывшего СССР на российско-американо-западные отношения, развитие демократии в России, многообещающие прорывы нанотехнологий в не менее обещающем Сколково, но и прослыл вполне авторитетным рупором диссидентских выступлений самих американцев, говоривших прежде всего уже не о такой благополучной Америке. Что касается эмигрантов из бывшего СССР, то их в Штатах было предостаточно, и все они продолжали жить с русским телевидением и с русской поп-культурой.
