Она села в кресло и развернулась к окну, наблюдая за вечерним снегом. Новая волна вопросов окатила её словно ледяным потоком воды: должна ли она сказать Элиасу про беременность сейчас или лучше немного позже? Как разделить чувства к Майклу и Элиасу? Как избавиться от чувства предательства, если с Майком она порвала почти два месяца назад? Почему она вообще думает, что придаёт его?
— Милая, ты сегодня засиделась. — Голос у двери вывел её из размышлений. Она развернулась. Это был Шон. — Что-то случилось?
— Нет. — Чарли коротко улыбнулась. — Просто давно не выпадало таких вечеров, когда можно спокойно посмотреть в окно.
— Ты права.
Шон оглядел кабинет. Снова на столе стоит огромный букет и небольшая открытая пустая коробочка. Он закатил глаза, пока Шарлотта смотрела в монитор. Несмотря на то, что он уже свыкся в мыслью, что Шарлотта и Коди окончательно поставили точку в их отношениях (хотя в самых дальних уголках души он всё ещё надеялся на чудо), Шон был расстроен, что она рассталась с Майклом. Точнее, он расстроен не самим расставанием, а последствиями: Чарли стала реже улыбаться, постоянно ходила задумчивая и иногда потерянная. Да и вообще было заметно, что она чувствует себя чужой везде, даже в собственной компании.
Но Шона и не устраивали ухаживания со стороны нового клиента «Чарли Корпорейшн». Элиас Солофф казался ему слишком «приторным» и учтивым (даже несмотря на то, что манера его поведения не была наигранной). Что-то настораживало его. Возможно, в нём говорят забота и желание защитить дочь своего лучшего друга. После смерти Арчи Шон ещё больше прикипел к Шарлотте: она стала для него наравне с Коди. Шон воспринимал её только как дочь и никак иначе.
— Надеюсь, этот рыжий нахал не собирается выбивать из тебя ещё большую скидку за такие подарки. — Шон демонстративно фыркнул, разглядывая браслет на руке Чарли. Но он не мог не признать, что вкус у Солоффа хорош.
— Этот, как ты выразился, «рыжий нахал» не трясёт из меня скидку. — Чарли снисходительно улыбнулась, понимая, что Шон просто переживает. — А всего лишь проявил любезность и уважение. — Она мельком взглянула на браслет на руке.
— Ну, конечно… — Он цокнул языком.
Шон не стал произносить вслух, что видел поцелуй Чарли. Кто он такой, чтобы указывать ей, с кем она может встречаться, а с кем нет? Может, в нём говорили всё те же «отцовские» чувства, но он не мог отделаться от мысли, что Элиас проявляет свой интерес не потому что она красивая, умная и молодая женщина. Эта мысль уже напоминала паранойю. Шон решил, что если не отделается от этой мысли в течение месяца, то обязательно займётся поиском информации на этого Солоффа…
— Зря ты не хочешь отметить свой день, дорогая. — Шон помог надеть пальто. — Тридцать лет исполняется один раз в жизни.
— По такой же схеме и двадцать девять исполняется один раз в жизни. — Шарлотта рассмеялась, поправляя воротник. — Поможете донести до машины? — Она указала на подарки. — Боюсь, одна не осилю.
— Конечно!
Шон взял почти все пакеты из её рук. По пути на парковку они обсуждали завтрашнее тестирование «Охотника». Шон решил, что завтра тоже отправится в бюро посмотреть на тренировки. Уложив всё в машину, Чарли попрощалась с Шоном и уехала домой.
Домой Шарлотта добралась не так скоро из-за пробок. Шумно выдохнув, она бросила все пакеты у двери и прямо в верхней одежде упала на диван. После разрыва с Майком Чарли чувствовала пустоту внутри себя всё больше: если раньше она с радостью приходила домой, то сейчас ей хотелось бывать в квартире всё меньше. Возможно, частое времяпрепровождение с Майком и Ником и разговоры о переезде заставили её перестать чувствовать эту уютную квартирку своим домом. По правде говоря, после смерти отца Шарлотта чувствовала «дом» везде, если рядом были Майкл и Николас. Сейчас даже мысли о квартире Майка казались глупостью. Она усмехнулась и всё же заставила себя встать и раздеться.
Чарли перенесла пакеты в спальню и приняла душ. Открыв холодильник, она нашла большое ведро мятного мороженого. Шарлотта хитро улыбнулась. Что же… Мороженное и ромашковый чай — именно то, что сейчас нужно. Вернувшись с подносом в комнату, она покрепче завяла поясок на халате и уселась на кровать. На кровати валялось много пакетов с подарками. В глубине души она ещё верила в «волшебство» дня рождения, поэтому не долго думая принялась распаковывать подарки.
Разрывая упаковку первой коробки, Шарлотта закусила губу, чтобы не улыбаться дурацкой ухмылочкой: на мгновение она почувствовала себя пятилетней девочкой, когда отец устраивал для неё грандиозные праздники, создавая сказку вокруг неё.
— Для тебя, рисинка, я тоже буду устраивать такие праздники.
Чарли погладила по животу и тут же одёрнула руку. Неужели она, сама того не понимая, всё решила? Она ведь даже ещё толком и не думала, что делать с ребёнком! Встряхнув головой, она дала себе обещание в ближайшие пару дней подумать, что ей делать и уже окончательно принять решение.
