Кларисса неуверенно шагнула вперёд, а Майкл нервно потушил недокуренную сигарету и кинул в пепельницу. Он быстрыми, размашистыми шагами сократил расстояние между ними.
— Что ты тут делаешь? — Майкл встал напротив на расстояние вытянутой руки.
— Поздравить приехала. И поговорить. И извиниться.
— Откуда знаешь? — То ли из-за холода, то ли от нервов Майк скрестил руки.
— Сын, я… — Кларисса сделала шаг, но Майкл тут же отпрянул, подняв руки перед собой.
— Не трогай, мама. Не трогай. Мне повторить вопрос?
— Я сказала. — Голос Чарли заставил его обернуться. Она запахнулась в пальто и подошла к ним. — Ты мне обещал.
— Поздравляю, Шарлотта, — тихо сказала Кларисса, пряча виновато глаза. — Я очень рада за вас. Правда. И спасибо тебе.
— Я сделала это не ради вас. А ради Майка и Ника. Я как никто знаю, как больно терять родителей. — Чарли взяла Майкла под руку и всем видом продемонстрировала, что расстояние между ними не только физическое.
— Прости меня, сынок. Простите меня оба. — Кларисса нервно заламывала пальцы. Было видно, что ей тяжело даются эти слова, тем более перед новоиспечённой невесткой. — Черт меня побери, как же это сложно…
— Извиняться всегда сложнее, чем наломать дров, не подумав. — Майкл подкурил новую сигарету.
— Ладно, я, пожалуй, пойду. Вам есть о чём поговорить. — Чарли ободряюще сжала холодные пальцы Майка и выпустила его руку. — Все виноваты в том, что произошло. И никто не вышел победителем. Поверьте, я меньше всего хочу, чтобы вы или Майк мучились, сжирая себя последствиями определённых решений. Но я приму любую сторону мужа. Ничего личного, миссис О’Конор, но это моя позиция.
За секунду последние месяцы пролетели перед глазами. Узнал бы он раньше о беременности? Конечно, да. Сделал бы всё, чтобы Чарли чувствовала себя в безопасности? Безусловно. Отчасти он винил и мать в том, что случилось. Но только сейчас он понял, что простил её, хоть и не признавался в этом себе. Простил, потому что любил и любит. Какой бы иногда властной Кларисса ни была, она не желала ему зла.
— Сынок, мне правда очень жаль. Я сотворила ужасную глупость. Я просто не хотела, чтобы тебе и Нику было снова больно. Я вас очень люблю. Очень! — Она сделала шаг нему, однако в этот раз Майк не отскочил, будто ошпаренный. Она неуверенно положила ладонь на его руку. — Я очень виновата. Если бы не я, возможно, ваш ребенок был бы жив. Никогда себе этого не прощу. — Кларисса всхлипнула, вытирая кожаной перчаткой слезы.
Майка будто током ударило. Не то чтобы он ждал этих слов, просто именно после них у него бешено застучало сердце. Она признала это. Признала! Что ещё нужно сыну, чтобы почувствовать искренность слов матери? Сейчас имело значение только это. Он поверил ей.
— Мама… — Майкл шумно выдохнул и притянул ее к себе, обнимая за плечи.
— Господи! Какая же я дура! — Кларисса прижалась к нему и задрожала от нахлынувших эмоций. — Прости меня! Прости меня, пожалуйста! — Она обняла его за шею и расцеловывала обе щеки. — Умоляю, прости меня! Мне очень плохо без вас!
— Чш, чш, чш-ш… — Майкл почувствовал, что она вот-вот упадёт на колени, вымаливая прощение, и крепче её прижал к себе.
Ждал, пока истерика матери закончится. Он был уверен, что Кларисса действительно раскаивается в содеянном. Его мать редко извинялась. Даже очень редко. А единственный раз, когда Кларисса падала на колени, он запомнил навсегда…
— Пойдём в дом. Здесь очень холодно. — Майкл чуть отстранился и вытер заледенелыми пальцами слезы на её лице.
— А как же Ник? — Кларисса прерывисто вздохнула. — Я домой поеду. Ники ещё не готов.
— Не готов. — Он перехватил её ладонь и потянул на себя, чтобы она взяла его под руку. — Но он сейчас спит. Поэтому проблем не будет. А к встрече с тобой я его подготовлю.
— Так ты простил меня? — Кларисса с надеждой взглянула на него.
— Простил. — Майкл погладил её по руке и повёл в дом. — Но чтобы вернуть прежние отношения между нами, придётся много работать нам всем. Если мы этого хотим, конечно.
— Хотим. Очень хотим, сынок. — Она поцеловала его в плечо и прижалась к нему. — Я вас очень люблю.
Кларисса улыбнулась и с облегчением выдохнула. Простил. А это значит только одно: сердце матери, наконец, успокоится.
Чарли сидела в приёмной министра обороны, заметно нервничая. Вот уже почти час она ждала встречи с ним. И с каждой минутой волнение усиливалось. Шарлотта боялась передумать, ведь сегодня утром приняла неожиданное решение. Неожиданное даже для самой себя. Хотя Чарли думала об этом больше недели.
— Мисс Морган, прошу, — сказала секретарь и открыла дверь в кабинет министра.
— Благодарю.
Удары сердца участились. Аж в висках застучало. Чарли вошла и встала у стола, после чего сделала один неуверенный шаг назад. Она настолько извела себя сомнениями и в последствии решением, что казалось, будто сам отец смотрит на неё сверху и недовольно хмурится.
— Добрый день, агент Морган. — Голос Стоуна эхом раздался по кабинету. Чарли аж передёрнуло изнутри. — Чем могу помочь? Да вы присаживайтесь!
