Шприц был введен, и Костров резко вздохнул, его тело вздрогнуло, но продолжало находиться под контролем. Кровотечение немного приостановилось, но время работало против них. Они обязаны были действовать быстро.
В палате, наполненной напряжением, Алексей чувствовал, как каждый миг становится всё более критичным. Пульс профессора постепенно стабилизировался , но он знал, что этого недостаточно. Они должны были найти способ убедить Кострова оставить свои страхи позади и бороться за свою жизнь.
– Я… не могу… – прошептал профессор, стараясь собраться с силами.
– Вы можете, – решительно перебил его Алексей , – вся ваша жизнь – пример борьбы и стойкости. Мы с вами, и мы не позволим вам упасть в тьму.
В этот момент медсестры, наконец, закончили перевязывать рану, и одна из них встала, чтобы проверить жизненные показатели профессора. Она кивнула, сообщив, что пульс немного укрепился.
– Скорее , Аня , неси морфий – крикнул Алексей .
Анна, услышав крик Алексея, быстро поспешила к шкафчику с медицинскими принадлежностями, где хранился морфий. Она знала, что это может помочь снять боль профессора и облегчить его состояние, но также понимала, что необходимо действовать осторожно: в таких ситуациях можно легко перейти грань между облегчением и риском ухудшения состояния.
– Профессор, – старалась она говорить уверенно, пока искала необходимые препараты, – скоро вам станет легче. Вы сильный, и мы не позволим вам уйти.
Пока Анна искала морфий, Алексей продолжал разговаривать с Костровым, его голос звучал настойчиво и уверенно:
– Я хочу, чтобы вы представили себе, что находитесь в лаборатории, занимаетесь любимыми исследованиями. Это не конец, а всего лишь временная преграда. Мы сейчас с вами, и мы не отпустим вас.
Костров открыл глаза, и в его взгляде заметно пробуждалось понимание. Это были не просто слова – он чувствовал поддержку. Он издал слабую улыбку, пытаясь отбросить страх.
– Я не могу вас подвести, – ответил он, его голос становился чуть более уверенным.
– Правильно, – кивнул Алексей, – ваша работа важна, и сейчас вам нужно справиться с этой болью.
Анна вернулась с ампулой морфия, и её руки слегка дрожали от эмоционального напряжения. Она вскрыла ампулу, подготовила шприц и, зная, что сейчас это может быть решающим моментом в спасении профессора, аккуратно ввела препарат.
– Держитесь, профессор. Это поможет вам расслабиться, – произнесла она, прижимая его руку, чтобы он чувствовал утешение.
Эффект от морфия был почти мгновенным: Костров начал дышать легче, его мускулы расслабились. Тень страха, что витала в его глазах, стала постепенно исчезать, поглощаемая морфием и заботой людей вокруг него.
Ноябрь подходил к концу, и улицы Кишинева окутала полупрозрачная завеса тумана. Деревья, стоящие вдоль тротуаров, казались призраками, их истерзанные ветви тянулись в небо, как будто вызвали нечто потустороннее.
Алексей и Кузнецов направились к квартире профессора Кострова с гнетущим ощущением, что они стали свидетелями чего-то совершенно необъяснимого – нападения монстра, оставившего водоворот тревоги и страхов.
Когда они подошли к большому, обшарпанному зданию, ветер свистел между окнами, создавая странные звуки, которые напоминали шепот давно забытых душ. Кузнецов, крепкий мужчина с обветренным лицом и проницательным взглядом, первым шагнул внутрь – военный опыт заставлял его смотреть на окружающий мир с настороженностью и живостью. Алексей шёл следом, чувствуя, как всё вокруг настраивает его на негативный лад. Входная дверь трескалась под тяжестью сигналов тревоги.
Они оказались в прихожей, где царила тишина, прерываемая лишь лёгким потрескиванием старых половиц под их ногами. Кузнецов осматривал место, как утихомиренный хищник, и Алексей не мог не заметить, что ни один объект в комнате не остался незамеченным его зорким взглядом. Вскоре его внимание привлекло разбитое окно – широкая рама, теперь лишенная стекла, разрывалась в полутьме как потерянная надежда.
– Оно ворвалось с улицы , как и говорил профессор , – произнес Кузнецов, указывая на обломки стекла, рассыпанные по полу. Он наклонился, бережно поднимая одну из острых створок, вокруг которой скапливались крошки темноты.
Алексей посмотрел на его руки, и их замешательство отразило настоящий страх.
Кузнецов встал и направился в комнату . Алексей последовал за ним; его сердце стучало настойчиво, как будто предчувствуя присутствие зла. В комнате царила разруха: вещи были разбросаны, книги валялись на полу, а старый стол напоминал что время не щадит никого . Запах старости и плесени пронизывал воздух, обостряя ощущения – каждому предмету здесь была придана своя жизнь, своя история.
– Мы должны понять, почему это существо напало на профессора , – произнес Алексей, начиная осматривать комнату.