Расстилаю полотенце, намазываю Мишку кремом от солнца. Зря стараюсь, конечно, он уже дочерна загорел. Какой-то не азиатский у него совсем загар. Да и вообще, если так разобраться, что-то восточное прослеживается только в его глазах.
Убедившись, что сын целиком и полностью занят погрузкой песка в большой оранжевый грузовик, я возвращаюсь к непрочитанному письму. Яркое солнце заставляет щуриться.
«У меня была онкология, требовавшая довольно агрессивного лечения. Собственно, я поэтому и замораживал сперму. Никаких других заболеваний по моей линии вроде нет. Да и рак передается по наследству лишь в мизерном проценте случаев. Не думаю, что вам стоит волноваться».
Пипец… Онкология, да? Ну, вот и как мне с этим жить?
Я со стоном переворачиваюсь на бок и утыкаюсь в коленки носом.
ГЛАВА 15
Правда, муки совести очень скоро сходят на нет. Как бы там ни было, отказ Мишкиного биологического родителя от своих прав не может меня не радовать. Я вижу в этом добрый знак. Гарантию благополучия для своей семьи. А те сомнения, что во мне зародились после разговора с Верой, я теперь старательно гоню прочь, убеждая себя, что просто сгустила краски.
В общем, жизнь налаживается. В среду я еду в университет и отвожу нужные для восстановления в нем документы. Конечно, мне неловко отпрашиваться на второй день работы, но откладывать на потом такое важное дело не хочется. К тому же я знаю, что Бутенко не будет против. Мне вообще, как это ни странно, под его руководством легче дышится. Не могу этого объяснить. У Юры ведь тоже в отделении порядок. И все процессы отточены, отлажены до автоматизма. Не придерёшься. Но там ты почему-то все время находишься в напряжении. А здесь нет. Несмотря на неутешительные диагнозы пациентов, которые по идее должны на тебя давить. Может, все дело в том, что до меня тут как будто вообще никому нет дела? Ну, пришла новенькая. Слава богу. Значит, будет поменьше работы. Лишь в первый день старшая медсестра, которую я знала еще по практике, поинтересовалась:
– Как тебя твой соколик отпустил, Элька?
– Да нормально отпустил.
– Не боится, что уведут? – смеется.
– Кто? – закатываю глаза. – Борисыч?
– А почему нет? Вон, какой орел!
Оборачиваюсь к Бутенко. Орел? Хм… Да, наверное. Я с такой точки зрения никогда на него не смотрела. Когда я пришла, он уже был заведующим. Молчаливый, строгий, взрослый. Вообще не вариант для такой сопли, как я. А иначе зачем бы мне его оценивать как мужчину?
– Что ж вы такого орла да столько лет не пристроили в хорошие руки?
– Пытались. Но с подчиненными Борисыч ни-ни. Один раз на моей памяти он изменил собственному правилу…
В этот самый момент у меня в кармане тренькает телефон, я отвлекаюсь, пробормотав:
– И что же?
– И так бедолаге любовь в голову бахнула, что он в обществе этой дамы двух слов связать не мог. Ходил – краснел, бледнел, подбирал слова.
– А потом вдруг перегорел?
– Да если бы! – щурится старшая. – Пока Борисыч собирался с силами, нашелся парень посмелее.
Собственно, с моего личного разговор переметнулся на Бутенко. Но и это была последняя сплетня, которую я слышала. Говорю ж, там вообще людям не до меня. Я же могла стать темой для разговоров только в одном случае – если бы не справлялась или халтурила. Чего я, конечно, себе не позволяла. Вкалывала наравне со всеми, а то и больше. Все же мне нужно было наверстывать упущенное в декрете.
А в пятницу мне опять пишет Юра…
«Я забрал Мишку из сада. Закину его домой вечером».
И фото. Мой сынок, довольный до невозможности, сидит в машинке, которые мы обычно арендуем в парке, рядом с отцом. Он мне кажется немного осунувшимся, но даже это его ни капли не портит. Юра очень красив.
То, что он не забывает о Мишке, подпитывает мою веру, что мы со всем справимся. И делает меня почти счастливой.
«Ты самый лучший папа на свете».
Юра отвечает мне смайликом. И на этом наш разговор, наверное, должен был прерваться, но я… Я не выдерживаю.
«Юр, давай уж возвращайся».
«Обязательно. Дай мне еще немного времени».
Я вздыхаю, сглатываю боль и еду домой. Сегодня я возвращаюсь первой, поэтому ужин за мной. В холодильнике дожидается своего часа тунец. Отвариваю рис, делаю салат из морского винограда. Кинуть уже разделанные стейки на сковородку – дело минуты. И лучше, конечно, их пожарить, когда домашние сядут за стол.
Взвинчена я – мама дорогая. Еще бы! Сейчас Юра приедет, а я так давно его не видела! Плеснув себе в бокал вина для успокоения, бегу наверх, чтобы прихорошиться. Наспех принимаю душ, надеваю платье. В приоткрытое окно доносится урчание двигателя. Кажется, это БМВ свекра. Быстро прокрашиваю ресницы, наношу на губы блеск и спускаюсь вниз.
– Мам? Пап?
– Мы здесь.
– Вот и хорошо. Мойте руки. Сейчас будем ужинать.
– А Мишка где?
– С Юрой в парке аттракционов. Сказал, закинет его попозже.
Свекры переглядываются.
– Вот и славно, Элечка. Он Мишаню любит.
– Я знаю.
– И мы в нем души не чаем. Но ты все же подумай о втором. Внучку очень хочется.
Я ставлю пиалу с салатом на стол и, потупившись, киваю.
– Конечно.
