Завидев меня на пороге, Бутенко отрывается от ноута.
– Эля? Что-то случилось?
– Ага. Георгий Борисыч, скажи, у тебя есть запасные ключи?
– Какие ключи? – округляет глаза, с неодобрением глядя на букет, который я (ага, совсем без палева) прижимаю к боку.
– От квартиры. Я мужу хочу сюрприз сделать, – роняю я и виновато закусываю губу.
Бутенко ведет плечами, открывает ящик стола и выуживает связку.
– Я твоя должница! – На эмоциях огибаю стол и, слегка приобняв шефа, чмокаю его в колючую щеку.
Пятиэтажка, в которой медработникам выделялись квартиры под соцнайм, находится здесь же, неподалеку. На дорогу уходит пара минут. В гостях у Бутенко мне доводилось бывать нечасто. И я точно не помню, то ли третий этаж мне нужен, то ли четвертый. Но дверь там приметная, авось не промахнусь.
– Лена, я разве неясно сказал? Между нами ничего быть не может. Ну, какого хера ты притащилась, а?
Услышав до боли знакомый голос, замираю на площадке между этажами. То, что Юрка кого-то отшивает, не может не радовать. Но я все равно леденею внутри.
– А почему не может? Давно не может? Помнится, пару-тройку лет назад ты очень даже мог, Юрася… Так мог, что у меня ноги не сходились от того, как качественно ты меня трахал. Что изменилось? М-м-м, Юр?
Воркующий голос Юриной старшей вызывает у меня острый приступ удушья.
– Тебя это не должно волновать. Но если хочешь знать, тогда у меня был тяжелый период!
– А сейчас легкий? Ты поэтому из дома сбежал? Брось, Юрка.
Открываю и закрываю рот, отчаянно хватая воздух. Что значит – пара-тройка лет? Что это значит? Мы женаты гораздо дольше. Это что же выходит…
– Повторюсь. Тебя не должно это волновать! Я люблю жену. А ошибки совершают все, Лена. Ты – ошибка, о которой я очень жалею.
– Ошибка, – тянет эта сука сладким голосом. – Ошибиться можно один раз, Юр. А мы сколько с тобой были вместе? Год? Полтора?
– То, что я тебя иногда драл, не говорит о том, что мы были вместе! Все, Лен, давай… Нам еще работать. Выметайся, и чтобы я больше не слышал ничего подобного.
Я отмираю в этот самый момент. Невольно делаю шаг назад. Едва не свалившись с лестницы, успеваю ухватиться за перила. Тело немеет, становится непослушным, на то, чтобы сдвинуться с места, уходят остатки сил. В каком-то странном отупении я спускаюсь вниз. Я и забыла, что у Елены квартира аккурат напротив Георгия.
Боже мой. Это как? Это… Что теперь? Тоненький жалкий голосок внутри нашептывает, что Юра молодец, Юра не воспользовался приглашением. И я истерично всхлипываю, потому как, боже мой, какой бред! Какая разница, как он повел себя сейчас, если мне, один черт, изменили?
Я сажусь за руль. Я еду домой. Я, кажется, умираю.
ГЛАВА 16
Он выскакивает под колеса откуда-то из кустов. И хоть я успеваю в последний момент с визгом затормозить, сердце стынет от ужаса. А если бы я ехала чуть быстрей? Вылетаю из салона, вытираю слезы предплечьем. Да только и успеваю, что проводить глазами стремительно отдаляющуюся спину нырнувшего в заросли на другой стороне дороги мальчишки. Ему хоть бы хны – даже не задела, он, может, вообще не понял, что за ужас с нами мог приключиться! А мне, кажется, конец. Ноги подкашиваются. Чтобы не упасть, вцепляюсь в открытую дверь, сгибаюсь и, как астматик, хватаю ртом воздух. Наверное, это все же когда-то должно было случиться. Учитывая, в каком состоянии я в последнее время сажусь за руль. И хорошо, что обошлось, да. Но вряд ли стоит испытывать судьбу еще раз. Тогда как быть? Тупо моргаю. В защитной реакции мозг отключился полностью. Ничего не соображаю. Хочется схватить себя за шкиряк и встряхнуть. Эля, блин, соберись! Что ж ты за тряпка такая? Моргаю, прикладываю дрожащие пальцы к вискам. Так, кажется, лучше… Что мне надо? Надо вызвать такси. А чтобы это сделать, свою машину не мешало бы где-то припарковать. Забираюсь обратно в салон. Завожу мотор. Ползу к стоянке больничного городка со скоростью раненой черепахи. Время позднее, и на стоянке медгородка полно свободных мест. Отстегиваю ремень, да так и застываю вполоборота, с ненавистью глядя на злосчастный букет. И вот тогда меня окончательно срывает. Поскуливая, как щенок, вываливаюсь из салона, оббегаю капот, высыпаю цветы из коробки под ноги и с остервенением их топчу. Происходящее со стороны, наверное, выглядит сущим безумием. Но я в таком аффекте, что и этого мне кажется мало! Для усиления эффекта я возвращаюсь за руль, сдаю назад, и снова еду вперед, закатывая розы в асфальт. Вперед, назад и снова вперед… Цветы мертвые, да. Цветам все равно. А мне так как будто легче.
В себя прихожу от того, что кто-то стучит в окно. Жму на тормоз. Да так резко, что меня сначала по инерции отбрасывает вперед и тут же вжимает в кресло.
– Ты какого черта творишь? Ты какого… – рычит Бутенко, распахивая дверь и осекается, видно, прочитав по моему лицу, что я не в себе, резко меняет тон. – Эльвир, ну ты что? Случилось что-то?
