Уличный фонарь светит в мое окно. В глазах отражаются две луны. Глупо спать при таком лунном нашествии. Когда не спится, я думаю. О чем может думать человек, у которого несинхронное мышление? Ну, например, об отсутствии упорядоченности в жизни.
Я хочу. Хочу всего, чего только можно хотеть. Спокойствия, счастья, здоровья, чтобы шрамы на теле сошли, как сходит вода при новолунии, и скрылись бы вдалеке. Горизонт — подходящее место для проблем. Я хочу не слышать по ночам тихого панельного всхлипывания. Люди плачут во сне, потому что не могут видеть горизонта. Стены такие тонкие… Хочу денег. Так много денег, чтобы купить свой родной город. Только тот, нетронутый. Хочу домик с небольшим двориком, чтобы собирать там друзей. Но у меня нет друзей. Это ничего. Буду собирать там собак и кошек. Дворику всегда найдется применение. Хочу, чтобы меня любили. Желаю получить от жизни все. Только не хочу, чтобы все это было как воспоминание за горизонтом. Я требую этого сейчас!
Много курю. Знаю о сигаретах все. Я живу, несмотря на то что знаю о жизни все. Ругаю себя, бугорки на теле, сигареты, жизнь, но легче не становится. Решаю все изменить. Раз я не могу отказаться от плохого, тогда откажусь от себя и стану похожей на других. Не стану раздражаться от уличных фонарей, не стану кусать кассирш, перестану убивать зло в человеческом обличье, не буду мечтать об обетованной Австралии. Не буду сумасшедшей, не буду собой, не буду тупой и свободной. Буду, как все, — терпеливой, умной, недумающей, бесчувственной, полуживой… и буду ездить отдыхать… Господи, дай мне силы! Я слишком много от себя жду.
Я снова подала документы на работу. То, что происходит у меня с работой, начинает походить на переезд из города в город. Все города — одинаковы, и переезды бесполезны, но все-таки я пробую, пробую. Попытки убежать, но так, по мелочи.
Еду отдыхать. В сущности, я отдыхаю, когда уезжаю и возвращаюсь. Когда нахожусь на одном месте, то дико устаю. Я всегда езжу автостопом. Кружу по маленькой земле с одного края до другого с поднятым верх пальцем. Ничего плохого со мной никогда не случалось. Проблемы возникают, пока ищешь дорогу. А потом уже легко.
Гадаю по руке тем, кто меня подвозит. Они приходят в шок. Ведь не особенно приятно подсаживать к себе незнакомого человека, который раскрывает твои сокровенные секреты и разбрасывает их по кабине автомобиля, как выстиранную одежду по траве. Один меня привез аж в Елену, чтобы я погадала и его жене тоже. Собрали целую компанию. Осталось только начать зарабатывать этим, и я стала бы богатой. Может быть, даже собрала бы денег, чтобы прикупить себе один городок и кусочек детства…
Меня спрашивают, давно ли я обладаю даром видеть прошлое и будущее людей. С тех пор, как родилась. У каждого есть такой дар, только люди не думают об этом. Я знаю о своей мерзкой жизни с колыбели. Ведь о всех заботится только один разум. А он не предлагает разнообразия. Что мне, то и другим. Не существует личной жизни, своих судеб, нет собственных восходов, да и закаты — общие для всех. Одни и те же несбыточные мечты, и никакого будущего. Нет, вру. Есть и общее будущее, но его описывают так, как слепому рассказывают о горизонте. Каждый человек — пророк. Существуют даже три официально признанных, их пророчества обязательно изучаются в школе. Мой брат называет их: два бородатых шваба и плешивый сибирский сифилитик. Я возвращаюсь домой, нагруженная яблоками, бутылкой ракии, малиновым вареньем и пакетом с печеньем курабье. Какой дурак отменил натуральный обмен?! Уж не стать ли мне гадалкой, вместо того чтобы работать учительницей в специальной школе? Когда человек стоит перед выбором, он обязательно остановится на худшем варианте. Я становлюсь учительницей. Оказалось, что это не специальная школа, а школа для цыган и, естественно, в другом городе. Каждый день утром еду туда поездом, а вечером возвращаюсь автостопом. Встаю в четыре часа утра и знаю, что теперь никто не просыпается раньше меня.
