Дедушка делает мне кукольный домик. Я сижу у него в ногах, мешаю и вдыхаю прекрасный аромат дерева и дедушки. Что нужно человеку, чтобы почувствовать себя ребенком? Я могу входить в этот домик. Это же мой домик. Расставлять стульчики и столики, готовить постельки для кукол. В моем домике куклы могут делать все, что хотят. У них нет никаких ограничений. Они свободны. Они могут разбить тарелки и чашки, потерять ложечки. Я их не ругаю. Будут есть из кастрюли. В конце концов, глину и землю можно есть прямо с земли. Мои куклы сыты и свободны. Они любимы. Им много не нужно. Почему я не кукла? Я хочу быть в домике, смотреть сквозь миниатюрное окошко. Чем меньше окошко, тем больше всего сквозь него можно увидеть. Но дедушки уже нет, и никто не знает, как делаются кукольные домики.
И когда мне уже ничего не остается, становлюсь похожа на рака-отшельника. Забираюсь в чужие раковины, меняю их, если поблизости никого нет. Некоторые мне тесны, другие — слишком широки. Когда что-то нужно, то всегда попадается не то. Так получается, когда у человека нет детства, дедушки, и даже весь его мир движется в обратную сторону.
Я сижу на кровати и глажу кошку по спине. Разболелась лисичка с семью маленькими лисятами… Люди носят мертвых лисиц на шеях. Больные люди носят мертвых животных. Я рассказываю кошке о больных лисицах.
Один приятель облился бензином и сжег себя в своем доме. Знакомая сбросилась с крыши панельного дома. Разбилась о тротуар. Она не носила лисиц. У нее было двое детей. Еще один отрезал себе пальцы на левой руке машиной для резки хлеба. А он был скрипач, хотя отец его убивал коммунистов. Одна замужняя женщина повесилась в ванной после того, как исчез ее муж. Газеты ничего не пишут о сотнях мелких смертей, о жертвах войны с ежедневностью и рутиной. Что особенного? Ничего такого…
Разболелась лисичка. Ну и что? Целые поколения больных лисиц. Даже не могут дождаться, когда они сами умрут. Сдирают с них мех и носят у себя на шеях. Их телам не дают состариться. Зло подстерегает где-то поблизости. Нужно ли ждать, чтобы оно ударило меня в спину?
Господи, я должна выжить. У меня еще столько дел.
Все равно когда-нибудь меня поймают. Все равно когда-нибудь я ошибусь. Наверное, меня убьют, но мы все умираем. А раз так, то нужно работать. Мне нужно много трудиться. Потому что жизнь — это замечательное место! Только для меня! Только для меня одной!.. Не только для меня…
Жизнь — это прекрасное место для живых лисиц…
Желтая дорога. Пыльная, разбитая, по сторонам — зеленые поля, а в конце — солнце. Огромное, оранжевое, тёплое, как конец света. Один, два, три, четыре… Кружок посреди несозревшей пшеницы, а может, овса или ржи, все равно. Руки широко расставлены. Ноги — слегка раздвинуты. Дыши!
Сидят три сестрицы… С тех пор как написана эта сказка, они так и сидят у окна и прядут. С ними все время происходит одна и та же история. В сказках по-другому не бывает. У них нет права выбора. Все, что однажды написано, отпечатывается в пространстве и застывает. Когда я была маленькая, мне хотелось постоянно слушать сказку про Золушку. Одну и ту же. Без конца… Чтобы вновь убедиться в счастливом конце. Чтобы до конца быть уверенной… И эти три сестрицы… Почему три? Почему сестры? Почему там столько ненависти и зависти? Сидели себе вечерком у окошка и пряли. Болтали. Каждая мечтала стать царицей. Это как в жизни… Однажды вечером их подслушал царь Салтан. Как в настоящей сказке… Одна сестра ему приглянулась. Как в жизни. Слушаешь и представляешь себя той сестрой, которой как бы повезло, а в жизни — все по-другому. Выбирают другую… Ты тоже увлечена другим. И таскаешься по психоаналитикам, чтобы понять, почему у тебя склонность к неправильному выбору… Салтан и сестра поженились. И никто даже не вспоминает ее имени. Почему?.. Царь поехал воевать, потому что такая у него работа… Струя воздуха уходит в пятки, потом ползет по спине и выходит через пупок. Вместе с грязью, которая сидит внутри. Там грязно, но ничего, сейчас будет легче. Дыши! Две сестры схватили царицу, засунули ее в бочку, закрыли крышкой и бросили в море. А она родила мальчика — князя Гвидона… или до того родила?.. Как звали бабушку отца?.. Все меня бросили, и сейчас даже некому сказать мне такую простую вещь. Князь Гвидон стал героем. Он убил злого волшебника и женился на царевне-лебеди… Несколько звезд перестали светить по ошибке. И ничего. Чернота. Хочу быть царевной-лебедью, чтобы был счастливый конец, чтобы злые были наказаны, а добрые жили долго и счастливо…
Потом вижу воду. Синюю, мутную, нечеткие образы, водоросли, как «Волосы Вероники», утопленник… Вниз. До самого дна. Желтый песок. Сундук. Надо запереть его. Ключ недалеко. Не хватает воздуха. Семь, шесть, пять, четыре… Наверх? Ни за что! Три, два, один, ноль. Сейчас! Облегчение. Ни холода, ни страха, ни боли. И наверх.
