Вместо ответа Анюта услышала короткие гудки. Несколько секунд она стояла в задумчивости, затем встрепенулась, вылила в ванную ароматную пенящуюся жидкость и улыбнулась своему отражению в зеркале.
Все устраивалось наилучшим образом, и ей даже не придется марать руки об эту ублюдочную Летову. Лично против генерального продюсера она ничего не имела, но на занимаемую Мариной Николаевной должность у Анюты были свои виды. Будь Виктор агрессивнее и расторопнее, давно бы подсидел начальницу и занял ее место. Но в этом смысле он абсолютная рохля, которому необходим серый кардинал, готовый давать мудрые советы и толкать к вершине.
Удивительно, как складывается жизнь: с юности мечтаешь о солидном, богатом, статусном муже, а потом неожиданно влюбляешься в веселого молодого парня, у которого за душой ничего, кроме перспектив. Первое время Анюта пробовала бороться с неудобными чувствами, но в конечном итоге сдалась — очень уж ей хорошо было с Витей, комфортно. Плохо, что он предпочитает плыть по течению вместо того, чтобы рваться вверх по карьерной лестнице, но в этом она ему поможет, возьмется за весло и направит его лодку в нужное русло. Раз уж ее угораздило влюбиться в хорошего мальчика, она станет плохой девочкой, чтобы построить свой дом таким, каким видела в мечтах.
Сколько лет Витя выполнял за Летову половину ее обязанностей и даже прибавки к зарплате не просил. А последние месяцы та и подавно все дела на него свалила, занималась только новой группой, явно обреченной на провал. И где справедливость, спрашивается? Анюта догадывалась, что очень скоро Виктор сделает ей предложение, и решила, что выйдет замуж за генерального продюсера рекорд‑лейбла. Для этого требовалась самая малость — устранить Летову.
Пришлось поломать голову, прежде чем выбрать правильный вариант действий. Следовало выбить Летову из колеи, сделать невозможным для нее и дальше осуществлять свои рабочие функции, но при этом сохранить хорошее отношение к Стеблину. Анюта просила у брата джип и несколько вечеров в неделю следила за Летовой, выясняя схему ее передвижений, и один раз даже глупость сделала, сорвалась и едва не сбила ее насмерть, что полностью бы нарушило замысел. Анюта заставила себя успокоиться и не пороть горячку.
И тогда пришло решение.
Найти подходящего кандидата для осуществления заказа оказалось несложно. В юности, по большой глупости, Анюта крутила роман с одним криминальным типом и сохранила с ним дружеские отношения. Он‑то и вывел ее на нужного человека.
План был такой: напасть на Летову, изуродовать ее и прихватить сумочку и драгоценности, чтобы сошло за ограбление. Генеральный продюсер надолго выпадет из обоймы и, даже когда поправится, вряд вернется в шоу‑бизнес — испорченное личико не будет способствовать налаживанию новых контактов.
Очень деловито, по пунктам, Анюта объяснила исполнителю, что от него требуется. Подкараулить, оглушить, порезать ножом, забрать деньги и ретироваться. Каждый день она ждала от него звонка с вожделенной фразой «все сделано», но тому долго не удавалось выбрать удачный момент, каждый раз что‑то мешало. Анюта кусала локти от нетерпения, но убеждала себя, что без выдержки успеха не достигнуть. Видимо, у будущей жертвы трудолюбивый ангел‑хранитель. Но Анюта тоже не из ленивых.
Чутье подсказывало, что событие вот‑вот случится. И не ошиблась. Событие действительно произошло, хоть и не то, какое ожидалось. Но так даже лучше.
— Котенок, ты где застряла? — послышался за дверью голос Виктора.
— Я здесь, ванну тебе набрала, — откликнулась она, развязывая пояс халата и сбрасывая с себя всю одежду.
Когда Виктор вошел в ванную, Анюта призывно облизнула губы.
Сидевший на корточках мужчина сунул мобильник в карман брюк и поднялся, тихо выругавшись. Несколько секунд он стоял, молча взирая на оглушенную женщину у его ног, затем сложил перочинный ножик, быстро огляделся, обследовал обнаруженную на тумбочке сумочку, достал наличные. Нагнулся, осторожно снял с запястья женщины часики. Беззвучно открыл входную дверь и исчез на лестничной клетке.
* * *
Рябкина отступила в сторону, давая выйти эксперту‑криминалисту и двум оперативникам. Затем повернулась к Марине, стоявшей у стены и прижимавшей к лицу холодный компресс.
— Может, все‑таки в больницу съездим?
— Не надо в больницу, все нормально, нос не сломан. — Марина отняла обернутый полотенцем лед. Половина лица — от брови и до подбородка — набухла фиолетовым синяком, глаз заплыл, превратившись в узкую полоску.
— Ох, подруга, прямо не знаю, что с тобой делать, — удрученно произнесла Рябкина, проходя в кухню. Летова последовала за ней. Они сели за стол напротив друг друга и в унисон, по‑старушечьи, вздохнули.
— Ты сама видела, как работали мои ребята — все здесь облазили, но улик не нашли. Они еще, конечно, соседей опросят, вдруг кто‑то что‑то видел, но я на это слабо рассчитываю. Ночь, шума не было. И на отпечатки слабая надежда. Ты сказала, он в перчатках был?
Летова кивнула.
— Жаль, что ты лица его не разглядела. Хотя бы фоторобот составили.
