— Точно следователь? — повернулся к нему мужчина. — А удостоверение можно?
— Можно. В отделе. Сейчас мы туда отправимся, и вы дадите показания, расскажете, кто и в кого здесь стрелял?
— Я ничего не видел! — торопливо открестился очкарик.
— Может, это вы стреляли?
— Нет!
— А свидетель утверждает, что видел мужчину в очках и светлой шляпе.
— Я тогда в бейсболке был…
— И что вы видели из-под своей бейсболки?
— Ну, машина стояла, иду, смотрю, человек из нее выскочил. На столб налетел, назад отскочил, а там какой-то мужик с пистолетом, тоже из машины, бах!.. Схватил покойника, затащил в салон, на меня как глянет!
— Отлично! Опознать сможете?
— Так я далеко был, а очки слабые… Зрение, увы, падает, а очки я давно не менял.
— Вы же мимо шли, близко должны были подойти.
— Так я остановился! А когда этот на меня глянул, назад повернул. Он же и меня мог убить!
— Со стороны садика шли?
— Да, да… А-а, там за оградой женщина стояла с метлой в техническом халате. Она ближе, чем я, стояла, может, и разглядела этого, который стрелял… А я не видел! Зрение плохое!
— И номера машины не разглядели?
— Нет!
— А марку машины?
— Я, знаете ли, в них не разбираюсь!
Ролан удивленно расширил глаза, в упор глядя на трусливого свидетеля, и того все же проняло.
— «Ауди» был, белый! Старый совсем!..
— Может, и номера запомнили?
— Я бы запомнил, память у меня хорошая… Но, увы, не разглядел!
Ролан записал имя, фамилию, телефон и адрес свидетеля, отпустил его, а сам отправился в детский сад, находившийся за прозрачной оградой из пустотелых прутьев.
Как оказалось, техничка Зиновьева уже закончила работу, и пришлось ехать к ней домой. Пятиэтажная хрущевка, недавно отремонтированный подъезд, лампы с датчиком на движение. А камер почему-то нет.
Дверь открыла женщина лет пятидесяти, во взгляде ее сквозили климактерическая тоска и хроническая усталость, из морщин на лбу выглядывало сожаление о неудачно прожитой жизни. От женщины приятно пахло шампунем и… водкой. Пришла с работы, приняла душ, накрасилась, выпила в одиночестве, не так уж все и плохо — на сегодняшний день.
Ролан представился, объяснил, что удостоверения у него еще нет, не выписали еще. Восстановили в гражданских правах, выдали паспорт, а удостоверение будет, как только он вступит в должность. Даже временное удостоверение пока только обещают.
— И чего хочет подполковник Журавлев? — с интересом посмотрела на него Зиновьева.
— Подполковник Журавлев хочет узнать, что произошло сегодня утром на улице Парковой и что видела ваша метла, — ответил Ролан, закрывая за собой дверь.
В квартире бедненько, но чистенько, телевизор тихонечко работает в углу, на журнальном столике перед ним бутылка водки, нарезанная колбаса, рюмка.
— А-а, метла!.. — усмехнулась женщина, оценив шутку. — Так пусть она вам и расскажет!.. У вас постановление есть?
— Постановление?
Обычно люди, не очень сведущие в юриспруденции, просят показать ордер, более грамотные спрашивают постановление. А грамоте Зиновьева могла обучиться в местах не столь отдаленных. Ролан не наводил о ней справки, но опытный глаз заметил в ее внешности, манере говорить признаки, присущие сидевшей женщине. Да и уборщицей Зиновьева работала не от хорошей жизни.
— Вот только не надо! — нахохлилась она, правильно расшифровав ироничную насмешку на его губах.
— Это вам не надо, Татьяна Михайловна. Вы же сразу узнали во мне сотрудника.
— Мента я узнала, мента…
— А в человеке, который стрелял, кого вы узнали?
— Убийцу узнала. Он в машину труп затаскивал.
— А труп откуда взялся?
— Ну, так он стрелял.
— С этого и надо начинать… А еще лучше с момента, как человек сел в машину. Человек в черной куртке или в футболке с черным капюшоном.
— Не было капюшона. А в машину никто не садился… Хотя нет, слышала, дверь закрылась, а потом смотрю, она открылась, из машины человек выскочил в серой футболке. А за ним водитель — прямо через машину выстрелил, и точно в голову.
— Выстрелил, обошел машину, затолкнул труп в машину?
— Ну да.
— Сам заталкивал или кто-то помогал?
— А ведь действительно помогал! — кивнула женщина. — Кто-то в машине сидел, на заднем сиденье. Он помогал втаскивать, изнутри тянул.
— Лица не видели?
— Нет.
— Номер машины не запомнили?
— Вот вы мне вопросы задаете, и вам все равно, что убийца мог меня видеть? Придет, надругается и убьет… Ладно, убьет, страшно не это, а то, что придет!.. Выпьешь?
— Не пью.
— В завязке, — усмехнулась Зиновьева.
— Даже не спрашивайте.
— А чего спрашивать, если и так видно.
— На самом деле подполковник Журавлев не пьет.
Ролан искал способ, как наладить общение с женщиной. Так просто она ничего не скажет, нужно растрогать ее как-то, разговорить.
— Пил человек, который жил в подполковнике Журавлеве. И которого я не знаю.
— Это как?
