Он достал телефон, сначала позвонил в скорую, затем в полицию, только потом связался с Бегловым и вкратце объяснил ему, что произошло.
— Хочешь сказать, что задержал киллера? — удивился майор.
— Задержал. Но не удержал…
Экипаж патрульно-постовой службы сняли с маршрута, и уже через пять минут после звонка перед глазами закрутились проблесковые маячки.
Ролан не стал ничего объяснять, просто достал сигарету и закурил. Без удостоверения лучше всего прикинуться «столбом», но полицейские не обошли его вниманием. Один спросил, где стреляли, куда идти, второй пообещал штраф за курение в неположенном месте, и они скрылись в подъезде, а он остался следить за машиной.
Беглов запаздывал, а из подъезда вышла толстуха и выбивалкой показала на Ролана.
— Вот он пристегивал наручниками!
— Гражданин!.. — старшина с бакенбардами на толстых щеках щелкнул пальцами, требуя документы.
К счастью, объясняться не пришлось, подъехал Беглов в сопровождении Крынкина.
— Что там у вас, подполковник? — подчеркнуто на «вы» спросил он.
— Я даже не знаю, жив задержанный или нет, — пожал плечами Ролан.
— Да какой жив? — махнула рукой толстуха. — Лежит, остывает!
— Журавлев! — требовал ответа Беглов.
Ролан выразительно глянул на женщину, не мог он говорить в ее присутствии, а когда ее увели, сказал:
— Машину открыть надо.
«Ауди» стояла на сигнализации: ни дверь открыть, ни багажник. Пришлось идти за ключами, с разрешения Беглова. Ролан вместе с ним поднялся на третий этаж.
— Может, все-таки объяснишь, что происходит? — нервно спросил Беглов.
— Шелестов это, — кивком показал Ролан на покойника. — Сообщник нашего киллера. Он его и убил на Парковой улице за то, что тот Сорокина не добил. Должен был, но не добил. Я установил свидетеля, пришел к нему, но свидетеля установил и Шелестов и пришел его убивать… Отмычки у него были в кармане, дверь взламывал, — он кивком показал на дверь, за которой спряталась Зиновьева. — Я его задержал, но появился третий. С пистолетом. Застрелил Шелестова и убежал… А мог бы уехать.
— Описать сможешь?
— В маске он был. В маске, но без ключей.
Ролан осторожно обыскал покойника. Футболка на нем с капюшоном, джинсы, кроссовки. На рукаве сажа, видно, локтем печную заслонку задел. И на подошве кроссовки Ролан заметил мелкие черные крошки, похожие на угольную пыль. Ни документов, ни телефона, только финка, удавка, отмычки да ключи от машины в кармане. А на брелоке сигнализации засохшая кровь.
Кровь обнаружилась и в машине, на заднем сиденье, в багажнике. Там же в салоне валялась черная куртка с капюшоном. А куда делось тело из нее?
— Свидетель не видел, как наш киллер садился в машину, — сказал Ролан. — Слышал только, как закрылась дверь. Кто садился, тоже не видел. А кто садился? Тот, которого потом застрелили, или тот, кто застрелил своего подельника Шелестова?
— Лебедкин отпечаток с осколка снял, который вы нашли, пока не идентифицировал… Хотя… — Беглов полез за телефоном.
— Но кого-то застрелили, — продолжал Ролан, глянув на Крынкина. — И кого-то куда-то увезли… Не думаю, что за два часа тело могли похоронить, может, где-то бросили. Или сожгли… У Шелестова сажа на рукаве и угольная пыль на подошве. Может, в котельной где-то сожгли.
— Старый городок, там котельная есть. Такая же старая. И недалеко, — кивнул оперативник.
— Начетников Илья Степанович? — проговорил в трубку Беглов. — Две судимости?.. Точно?.. Ну, хорошо.
Майор сбросил вызов и глянул на Ролана с таким торжеством во взгляде, как будто сам, в одиночку, раскрыл заказное убийство.
Закрытый химический завод — минус для страны, но плюс для жителей города, в окрестностях которого он дымил всеми четырьмя трубами. Пятьдесят гектаров площади, горы металлолома в заброшенных цехах. Завод не работал, городок, некогда построенный под него, чах и увядал, но не умирал. С десяток пятиэтажных домов, магазинчик и котельная, из трубы которой струился черный дымок.
— Похоже, сожгли уже Начетникова, — заметив дымок, сказал Крынкин.
Он первый вышел из машины, Ролан за ним, а Беглов остался. Его дело руководить и бумаги сшивать, а преступниками пусть оперативный состав занимается, ищет, ловит, вяжет.
У ворот котельной стоял высокий, запущенного вида, с лохматой бородой мужчина, в котором Ролан едва не признал себя, вернее, Федора Клевцова. Совсем недавно он выглядел так же неряшливо, и от него так же разило сивушным перегаром.
Мужчина курил, пошатываясь на ветру, взгляд осоловелый, фартук и руки в саже. Но там же на фартуке и пятна темной жидкости, похожей на кровь. Это мог быть и мазут, но Крынкин сжал кулак и стиснул зубы, всматриваясь в подозрительные пятна.
— Ну что, Мироныч, допрыгался? — Крынкин замахнулся, заставив мужичка сжаться в ожидании удара, но бить не стал, только спросил:
— Труп где?
— К-какой труп?
— Печи к осмотру! — громко выкрикнул Крынкин.
