— И да, и нет. Через Валушина он получал сырье, через него сбывал продукцию. А вы должны понимать, что в бизнесе сбыт — важнее важного.
— Понимаю.
— Может, мы что-то недополучали, но, в принципе, было все хорошо, завод работал в прибыль, Игорь закрыл долги. В общем, на жизнь хватало. Еще и оставалось, — с горечью вздохнула Гаврилова.
— А кроме Валушина, кто мог претендовать на завод вашего мужа?
— Почему мог? Была встреча с одним человеком из Москвы, Вересов его фамилия, крупная строительная компания, он хотел купить завод, но Игорь отказался… Или даже не отказался, просто сказал, что все вопросы решаются через Валушина.
— А Вересов что?
— Да ничего, отстал.
— Думаю, я имею право на бестактный вопрос. Скажите, кому отходит завод в случае смерти вашего мужа?
— Пакет акций… Контрольный пакет акций… Часть достанется мне, часть его матери.
— Игорь составил завещание?
— Было такое.
— Он опасался за свою жизнь?
— Не знаю.
— Когда он составил завещание?
— Ну, когда… Летом.
— Не в августе случайно?
— В сентябре, а что?
— В августе погиб Сорокин, знаете такого?
— Сашу? Сашу знаю… Игорь дружил с ним, он иногда к нам приезжал с Лизой… С Елизаветой… Я ее Елизаветой называла, она старше меня лет на десять…
— Почему в прошедшем времени?
— Ну, так мы не подруги, Саши не стало, я ее больше не видела, последний раз на Сашиных похоронах, и все. А теперь Игоря хоронить… За что мне такое наказание?
Гаврилова крепилась, не заплакала, но руки у нее задрожали. И вряд ли притворно.
— Может, вам не стоит в Москву ехать в таком состоянии? Снег идет, непогода, мало ли что.
— А если мне страшно здесь?.. Вдруг за мной тоже придут?
— Ну хорошо, давайте я вас в Москву отвезу.
— А как обратно доберетесь?
— Такси возьму.
— Я оплачу!
Но в Москву ехать не пришлось. Появился Беглов, поставил Ролану на вид за самодеятельность, отправил его домой и сам сел за руль бордового «BMW». Загнал свою машину во двор и уехал вместе с Гавриловой.
Ролан пожал плечами, провожая их взглядом. Анастасия красивая женщина, но разве он имел на нее виды? Нет, конечно…
Снегопад уже закончился, но расчищать подъезд к дому вышел только один житель улицы. Снег счищал тщательно, там, где он уже прошел лопатой, не осталось ни одного заметного комочка. Снег складывал в отвалы прямоугольной формы. Именно складывал, а не бросал. Аккуратно складывал и ровнял лопатой, получались снежные парапеты — ровные, под прямым углом и почти одинаковые по высоте.
Ролан сел в машину и, проезжая мимо продолжавшего сгребать снег мужчины, усмехнулся: ему-то не удалось совместить полезное с приятным, а этот худощавый мужчина в куртке смог получить удовольствие от работы. Кому-то интересно лепить снежную бабу, а кому-то в радость складировать снег в правильные геометрические фигуры.
Он уже подъезжал к дому, когда его вдруг осенило. В голову стукнуло так, что нога сама нажала на тормоз. А что, если эти снежные фигуры — не просто удовольствие от работы, а самый настоящий перфекционизм? Стремление к идеалу в окружающей обстановке иногда становится сущим наказанием для человека.
Ролан вернулся на Садовую улицу, проехал мимо дома под номером тридцать четыре. Мужчина уже закончил уборку, ворота были закрыты. Табличка с указанием улицы и номера дома висела идеально ровно и точно по центру калитки. На опорном столбе почтовый ящик в таком же идеальном состоянии, как будто его только что начистили бесцветным кремом. Панель домофона, здесь же кнопка звонка. В заборе вырезано окошко — для электросчетчика, чтобы работники энергосбыта могли считывать показания, не заходя во двор. Дорожка к окошку очищена от снега. И дело не в том, что свободный доступ к счетчику прописан в инструкциях, просто аккуратист не мог поступить иначе.
Обитатель тридцать четвертого дома мог получить заказ на Гаврилова случайно. Получил, усмехнулся в ус, узнав, что убить нужно соседа. А потом узнал, что Чеботаревы отправляются в дальнюю поездку, каким-то образом раздобыл ключ. Может, в гости к ним заглянул, слепок с ключей сделал или в мастерскую отнес. А может, он даже дружил с этой семьей, уезжая, Чеботаревы оставили ему ключи, а Гаврилова об этом не знала. Управление дроном из тридцать первого дома позволяло киллеру обойтись без видеокамеры: направил машину на цель, запустил, в определенный момент подкорректировал курс и нажал на кнопку. Закончил дело, спокойно покинул дом, скрылся в переулке, сел в машину… Ролан поскреб затылок: если убивал сосед Гаврилова, зачем ему понадобилась машина? Спокойно вышел, сделал крюк и вернулся домой. А свои порядки на кухне, в спальне наводить? Он ведь мог выйти ночью из своего дома, проникнуть в чужой, быстренько сделать дело и убраться восвояси. Возможно, киллер не знал, когда Гаврилов отправится на работу, может, он ждал его вчера, а он появился только сегодня.
