Все у нас прошло как по нотам. Сначала наша пятерка открыла портал на вершину холма рядом с центральным городишком, и оттуда шарахнула по окрестностям на две стороны вверх и вниз по долине заклинанием Нейтрализации, так что гул пошел как от взлетающего самолета. Госпожа Баретт даже рот раскрыла от удивления: волны фиолетовой энергии, смывающей все содомитянские заклинания, были видны невооруженным глазом.
— Между прочим, — прокомментировал я вслух, — такая обработка не только сняла заклинание Принуждения с местных остроухих, но и обезвредила магические ловушки в сокровищницах, а также вырубила злобных заводных големов, которых в противном случае пришлось бы расстреливать магнитоимпульсными пушками «Шершней». «Шершней» для поддержки штурма у нас в достатке, ловушки — это гораздо серьезнее.
Дальше требовалось действовать в темпе, пока маги содомитян, контуженные заклинанием отката, не успели очухаться. Кобра через персональный портал вернулась в Тридесятое царство, чтобы провести к своей цели колонну аквилонцев, и вместе с ней ушли Птица и Анастасия. Как только пространство за ними закрылось, я раскрыл свой портал — туда, где, построенная в колонны, ожидала приказа ветеранская остроухая панцирная кавалерия. Если этих девочек переквалифицировали в космодесант, то это еще не значит, что они разучились сражаться в конном строю.
Впрочем, сражаться на этот раз им и не требовалось, даже в центральном городке долины. Псам и Волкодавам было не до оказания сопротивления: они выясняли отношения с бывшими хозяевами, избивая их всем, что попадется под руку. А некоторые из них, с кого слетела искусственная гомосексуальная половая ориентация, вломились в загон, где ожидали забоя до сотни мясных, и учинили там самую разнузданную оргию, в которой приняли участие даже некоторые эфебы, забывшие, что они не Производители. Впрочем, в отличие от тевтонов, я такую погань, как Псы и Волкодавы, на службу к себе не беру, не говоря уже об эфебах, а потому подскакавшие к тому месту остроухие с моего одобрения закололи насильников копьями и зарубили палашами. И так же сурово пресекались драки на улицах между содомитянами, и только в том случае, если рабочие остроухие молотили чем попало своего бывшего господина, мои воительницы не вмешивались в процесс, а иногда еще и давали советы, как ловчее прикончить гада.
Мир Содома — это чуть ли не единственное место в Мироздании, где применение классового подхода в его химически чистом виде оправдано и необходимо. Отдельный отряд на рысях ускакал вверх по долине к копям, до которых было километров пять, но там тоже все было кончено еще до их прибытия. Освободившись от заклинания Принуждения, рабочие остроухие, не дожидаясь посторонней помощи, забили насмерть немногочисленных Псов орудиями своего тяжкого труда, и остановились в недоумении, что делать дальше. И тогда я собрался с духом и обратился с Призывом к труженикам, точнее, к труженицам, пообещав им свою любовь, защиту, отсутствие принуждения, честную оплату за честный труд и непрерывное повышение благосостояния. Такое было у меня впервые, потому что в бывшем Царстве Света обратиться с таким призывом можно было только к неграм, но я предполагал, что те меня просто не поймут, ибо для них отсутствие принуждения — это право сидеть на пособии и бездельничать. Алиша и подобные ей в этой массе пока что составляют абсолютное меньшинство. Прежде чем подходить к чернокожему контингенту, нужно было потренироваться на более отзывчивых остроухих, что я и сделал.
И у меня получилось. Рабочие остроухие, служанки и даже освобожденные мясные побросали все свои дела и плотными группами двинулись к холму, с вершины которого я обозревал окрестности, а я, соответственно, по петляющей тропе двинулся им навстречу. Встретились мы на уровне примерно одной трети высоты от подошвы холма. Подойдя на расстояние в десяток шагов, остроухие остановились и, опустив головы, стали вставать на одно колено, так что я видел только их макушки, а за ними из городка шли все новые и новые группы тружениц.
— Поднимите головы, встаньте ровно и смотрите прямо, — сказал я по-русски, а энергооболочка перевела эти слова на местный псевдоарамейский язык, — вы мне не рабыни, а я вам не господин, а старший брат, защитник и наставник в том, каким должен быть настоящий свободный человек, неважно, круглые у него уши или острые.
Остроухие труженицы стали вставать на ноги и поднимать на меня взгляды, и тут на дороге, ведущей к городку от копей, в сопровождении моих всадниц показались бегущие рысью их товарки. Если прямо передо мной стояло тысячи две остроухих и еще примерно столько же приотставших подходило из городка, то по дороге сюда приближалось не меньше двенадцати тысяч. Вот так: иногда первый успех предопределяет последующие трудности, с которыми еще нужно справиться, чтобы не изгадить все дело. Слона требуется есть, разрезая на кусочки, и благословлять тружениц, откликнувшихся на мой Призыв, тоже следует партиями. И чем скорее я начну, тем лучше, а то сейчас они меня чувствуют, а я их нет.
