Баркас весело разрезал маслянистые воды Ла-Манша. Озорник всё ещё спал, Ласка же чувствовала себя бодрой и отдохнувшей – хотя лёгкое головокружение порой напоминало о полученном ударе. Девушка поднялась на палубу и присела на фальшборт, держась одной рукой за ванты. Светало; прохладный бриз вымыл последние остатки сна. Они приближались к Альбиону. Сперва изменило цвет небо: нежная лазурь помутнела, и над горизонтом поднялось огромное, размытое облако смога. Парящие над морем тёмные точки постепенно обрели очертания: это были вовсе не птицы, а флотилии гигантских воздушных кораблей – в Империи лов рыбы осуществлялся с дирижаблей. Альбион поднимался из вод, подобно Афродите нового времени, прекрасный и безобразный одновременно. Бледную плоть меловых утёсов пронзали костыли сложных геометрических конструкций, кружевные переплетения стальных ферм и труб сжимали пологие холмы, словно безжалостный кринолин – пышные формы модницы. Навстречу стали попадаться суда – от утлых челноков до роскошных многоэтажных паромов. Баркас бежал резво. Паруса вкупе с новенькой паровой машиной делали своё дело: они быстро обогнали несколько тихоходных посудин.
– Ещё полчаса – и мы ступим на землю великого острова, – сказал за спиной Ласки Озорник. – Отсюда начиналась Империя; этот край хитростью, силой и деньгами своих правителей стал тем, чем является ныне… Алмазные копи Африки, виноградники Италии и Франции, германский строевой лес и уголь… А теперь они обратили свой взгляд на покрытые ледниками земли Московии и Сиберии… Величие Империи не знает предела, как и алчность тех, кто ею правит.
«Он ни словом не обмолвился о том, что случилось меж нами ночью! Господи, спасибо тебе! Сейчас я умерла бы со стыда, заговори он об этом!»
– Как думаешь, шкиперу можно доверять? Он не выдаст нас? – голос Ласки после вчерашних приключений звучал хрипловато.
– Вряд ли. Эти парни – ирландцы до мозга костей; они не слишком-то жалуют власти… Пойдём вниз! На палубе легко простудиться, кроме того – нам надо кое-что обсудить.
– Обсудить? – настороженно поинтересовалась Ласка, спускаясь вслед за Озорником в прокуренную духоту кубрика.
– Ну да… Мы должны придумать тебе имя. Ты же у нас мальчишка, ученик механика, помнишь? Изрядный сорванец и не дурак подраться. Как могут звать такого парня? Мне вот кажется – Уильям, или, сокращенно, Билли. Что скажешь?
– Вы только не подумайте, что я вас отговариваю, Джек. Нет-нет, ни в коем случае… – Сильвио Фальконе отхлебнул эль. – И всё же: почему именно репортёр?
Они сидели в уютном маленьком пабе. За окном падал снег, падал – и тут же таял, едва коснувшись мостовой. Эта зима выдалась тёплой. Джек Мюррей с наслаждением затянулся ароматным «кевендишем» из новенькой трубки.
– Очень просто. С тех пор, как мистер Инкогнито ступил на землю Альбиона – а в этом у нас почти нет сомнений, верно? Так вот, с тех самых пор о нём ни слуху, ни духу. Но этот человек, подозреваю, прибыл с определённой целью. И будет пытаться воплотить её в жизнь. Сделать это незаметно ему вряд ли удастся…
– Почему вы так думаете? – полюбопытствовал Сильвио.
– Я долго размышлял над тем, что же ему понадобилось в северных землях…
– Ну, и к каким же выводам вы пришли? Очень интересно!
– Единственное, что могло подвигнуть Инкогнито на такое путешествие – это свобода применять дар по своему разумению, не опасаясь преследований. Он тренировался, понимаете?! – Джек прищелкнул пальцами. – Вы ведь сами говорили: все эти ваши жутко секретные устройства регистрировали возмущения эфира едва ли не ежедневно… А теперь, отточив свои способности, он вернулся на Альбион! И будьте уверены: это неспроста, а новости, как правило, первыми узнают представители прессы… Таким образом, я буду держать руку на пульсе событий!
– Браво-брависсимо! – Сильвио Фальконе беззвучно захлопал в ладоши. – Отдаю должное, мой мальчик: я в вас не ошибся. Значит, журналистика…
– Думается, информацию я получу одним из первых, и сразу же уведомлю вас. Кстати, Сильвио, давно хотел спросить… Конечно, это не моё дело, но… Кто ещё посвящен в эту историю с Инкогнито и его даром?
– Напрямую – никто. Из всех представителей Центрально-Европейской ложи истинное положение дел известно лишь вам, мне и мсье Легри, – негромко сообщил Фальконе. – Из прочих – только фрау Мантойфель, но Эмма на особом положении, она – могила для многих тайн… И так должно оставаться впредь, запомните. Умение хранить секреты – отнюдь не последнее дело в мастерстве вольного каменщика…
Мюррей машинально затянулся, но трубка успела погаснуть.
– А вы не слишком-то опытный курильщик, верно? – улыбнулся Сильвио. – Позвольте мне, старому трубокуру, просветить вас относительно некоторых тонкостей…
– Да подождите вы с трубкой… Я всегда полагал, что мы исполняем волю Великого мастера ложи…
Сильвио покачал головой.
