но оно все же имеет бога вообще или, вернее, морального бога, бога искусства сделаться моральным и праведным. И с этим богом христиане и до сих пор выступают против всякого радикального, всякого основательного образования, ибо христианин не в состоянии мыслить себе никакой морали, никакой нравственной или человеческой жизни без бога; он производит поэтому мораль от бога, как языческий поэт законы и виды поэтического искусства производил от богов и богинь поэзии, как языческий кузнец и пиротехник производил технические приемы своего ремесла от Вулкана. Но как в настоящее время кузнецы и пиротехники вообще разумеют свое дело, не имея особого бога своим патроном-покровителем, так когда-нибудь и люди уразумеют искусство делаться без бога моральными и праведными. И только тогда они станут воистину моральными и праведными, когда у них не будет более бога, когда они перестанут нуждаться в религии; ведь только до тех пор, пока какое-либо искусство не совершенно, еще находится в пеленках, оно нуждается в религиозной охране. Ибо именно при посредстве религии заполняет человек пробелы своего образования, только из-за недостаточности общего образования и общей точки зрения делает он, как египетский жрец, свои ограниченные врачебные средства, свои моральные целебные средства святынями, свои ограниченные представления - священными догматами, внушения своего собственного духа и настроения - велениями и откровениями бога.
Короче говоря: религия и образование противоречат друг другу, хотя образование, - поскольку религия есть первая, старейшая форма культуры, - и может быть названо совершенной религией, так что только истинно образованный человек есть и истинно религиозный. Однако это все же - злоупотребление словами, ибо со словом религия постоянно связываются суеверные и негуманные представления; религия заключает в себе элементы, существенно противодействующие образованию, желая представления, обычаи, изобретения, сделанные человеком во время его детства, превратить в законы для человека, который уже вырос. Когда бог должен говорить человеку, чтобы он что-нибудь делал, подобно тому, как он приказывал израильтянам, чтобы они отправляли свою естественную нужду в особом отхожем месте, тогда человек еще стоит на точке зрения религии, но в то же время и глубочайшей некультурности; когда же человек делает что-нибудь по собственному почину, потому что ему это велит его собственная природа, его собственные разум и склонность, тогда отпадает необходимость религии, тогда ее место заступает образование. И как в настоящее время нам представляется смешным и непонятным, что требование естественного приличия было когда-то религиозным, так когда-нибудь, когда люди выйдут из состояния нашей мнимой культуры, из эпохи религиозного варварства, им будет казаться непонятным, что они веления морали и любви человеческой должны были, для того чтобы их осуществить, мыслить себе как веления бога, который за соблюдение этих велений их награждает, за несоблюдение - наказывает. Так, Лютер говорит:
Кто Эпикуру брат родной
И хочет жить свинья-свиньей,
Тот пусть забудет поскорей
Про божий суд и суд людей;
Пусть - как душа ни вопиет
На жизнь загробную плюет;
Пусть, не заботясь ни о ком,
Все норовит тащить в свой дом;
Пусть вечно пьет, рыгает, жрет
И испражняется, как скот!
