То обычное явление, что разум, по крайней мере в известных сферах жизни, уживается с суеверием, политическая свобода - с религиозным рабством, естественнонаучное и промышленное движение вперед - с религиозным застоем, даже ханжеством, многих привело к поверхностному взгляду и утверждению, что религия совершенно безразлична для жизни, в том числе для жизни общественной и политической. Единственно, к чему в этом отношении нужно стремиться, - это к безусловной свободе верить, как кто хочет. Я, однако, возражаю на это, что такое положение вещей, при котором политическая свобода соединяется с религиозными предрассудками и ограниченностью, не есть надлежащее положение. Я гроша не дам за такую политическую свободу, которая оставляет человека рабом религии. Истинная свобода - лишь там, где человек свободен также и от религиозных предрассудков; истинное образование - лишь там, где человек возвысился над своими религиозными предрассудками и воображением. Но цель государства не может быть иной, как формировать настоящих, совершенных людей, - совершенных, разумеется, не в смысле фантастики; поэтому государство, граждане которого, при наличности свободных политических учреждений, религиозно не свободны, не может быть истинно человеческим и свободным государством. Не государство делает людей, а люди делают государство. Каковы люди, таково и государство. Там, где имеется налицо государство, там, разумеется, отдельные лица, сделавшиеся его членами в силу рождения или переселения, носят на себе печать этого государства;
но что другое представляет собой государство по отношению к отдельным лицам, в него входящим, как не сумму и соединение уже существующих и образующих это государство людей, которые при помощи имеющихся в их распоряжении средств, при помощи созданных ими учреждений формируют вновь и позже приходящих сообразно их духу и воле. Поэтому там, где люди свободны политически и но свободны религиозно, там и государство не достигло совершенства и законченности. Но что касается второго пункта, свободы веры и совести, то, конечно, первым условием свободного государства является положение, что каждый "может делаться праведным на свой лад", каждый может верить по-своему. Но это свобода весьма незавидная и бессодержательная; ибо она не что иное, как свобода или право каждому быть дураком на свой манер. Государство, как мы его понимали, до сих пор, не может, правда, ничего больше делать, как воздерживаться от всякого вмешательства в область веры, предоставить в этом отношении неограниченную свободу. Но задача человека в государстве заключается не только в том, чтобы верить, во что он хочет, но и верить в то, что разумно; вообще но только в том, чтобы верить, но чтобы и знать то, что он может и должен знать, если он хочет быть свободным и образованным человеком. Здесь нельзя удовольствоваться пределами человеческого знания. В области природы есть, правда, еще много непонятного; но тайны религии, которые скрыты от человека, человек может понять до самого основания. Именно потому, что он это может, он это должен. Наконец, совершенно поверхностна, опровергнута историей и самой обыденной, повседневной жизнью та точка зрения, что религия не имеет влияния на общественную жизнь. Эта точка зрения ведет свое происхождение лишь от нашего времени, когда религиозная вера стала химерой. Разумеется, где вера не является больше для человека истиной, она не имеет и практических последствий, она и не творит всемирно-исторических дел. Но там, где это имеет место, где вера уже только ложь, там человек находится в самом отвратительном противоречии с самим собой, там вера имеет, по крайней мере морально, пагубное действие. Но такой ложью является современная вера в бога. Устранение этой лжи есть условие нового, дееспособного человечества.
