Или признайте бога и отрицайте природу, или, если вы этого не можете, если вы должны признать, по крайней мере, за ней бытие, потому что ваши чувства наперекор вашей вере навязывают вам бытие природы, то отрицайте, по крайней мере, за ней всякую причинность, всякое существо, говорите, что она простая видимость, простая маска; или признайте природу и отрицайте, что есть бог, что бог за ее спиной ведет свое существование, что бог через нее действует. И если вы признаете бога истинной причиной или причиной вообще добра - потому что только истинная причина есть первая причина, - то не отрицайте также и того, что причина зла, причиняемого человеку другими людьми или существами, есть бог. Но этот вывод непоследовательным образом отрицает теизм. Тот же самый Кальвин, который рассматривает людей, творящих добро, лишь как орудие бога, заявляет, что бессмысленно и безбожно делать отсюда заключение, будто если, например, убийца убьет честного человека, то он является только орудием, исполняющим решение или волю бога, будто, стало быть, все преступления происходят лишь по распоряжению бога и в силу его воли. И все же это - необходимый вывод. Если действительные, естественные существа - только средства, только орудия бога, то они таковы, делают ли они добро или зло. Если вы отрицаете, что человек самостоятельно, по собственному побуждению, творит добро, то отрицайте и то, что он по собственному побуждению творит дурное, зло; если вы отнимаете у человека честь благодетеля, то отнимите и позор злодея и преступника; ибо для того, чтобы делать зло, для этого нужно иметь столько же, а часто даже и более силы и могущества, чем для того, чтобы делать добро; но ведь всякая сила, всякое могущество, по вашему мнению, есть сила и могущество бога. Как смехотворно и в то же время как зло, с одной стороны, отрицать за человеком причинность, а с другой - опять ее ему приписывать, добро дарить ему как милость, зло же вменять как преступление!
Но в этом и состоит сущность теологии или, - беря персонально, теолога, что он ангел но отношению к богу, но дьявол по отношению к человеку; что он доброе приписывает богу, но злое - человеку, творению, природе. Конечно, добро, которое делает человек, приходится не только на его собственный счет, есть не только дело его собственной воли, оно также результат естественных и общественных условий, отношений, обстоятельств, при которых человек был зачат и рожден, воспитан и образован. Верить тому, что эти условия, отношения и обстоятельства и под их влиянием возникшие склонности и умонастроения имеют свою основу в намерениях и решениях бога, было бы грубейшим, глубочайшим и самым суеверным эгоизмом. Как целесообразность природы есть лишь человеческое или, вернее, теологическое выражение для бесконечной взаимной связанности, в которой в природе все друг к другу находится, так же точно воля или решение бога, в силу которого человек обладает теми или иными свойствами, влечениями, наклонностями, способностями, есть лишь антропоморфизм, простонародное человеческое выражение того взаимоотношения, при котором каждый человек сделался тем, что он есть. Это единственный разумный смысл того представления или учения, которое гласит, что человек не по собственной воле, а по воле или милости бога есть то, что он есть. Милость бога есть олицетворенный случай или олицетворенная необходимость, олицетворенное взаимоотношение, при котором люди складываются, живут и действуют. Я есмь то, что я есмь, лишь как сын девятнадцатого века, лишь как частица природы, в том виде, как она сложилась в этом веке; ибо и природа меняется, поэтому каждый век имеет свою собственную болезнь, и я не по собственной воле помещен в этот век. И, однако, как я не могу отделить мое существо от существа этого века, как я не могу мыслить себя в виде существа, вне его имеющего бытие, от него независимого, точно так же не могу я и свою волю отделить от этого существа; хочу я этого или нет, сознаю я это или не сознаю, я принимаю этот жребий или судьбу, эту необходимость быть членом этого времени; я являюсь тем, чем я являюсь от природы, помимо моей воли, в то же время и согласно моей воле; я не могу ничего другого хотеть, чем то, что я есмь, то есть, чем я являюсь в существенном или по существу. Мои безразличные случайные качества я могу себе мыслить иначе, могу желать изменить их, но не мое существо; моя воля зависит от моей природы, от моего существа, но не моя природа-от моей воли, моя воля и без того, чтобы я это знал и хотел, направляется моим существом, но мое существо, то есть существенные свойства моей индивидуальности, не направляется моей волей, как бы я ни напрягался и ни старался себя превзойти.
Человек может, конечно, пожалеть - хотя его существо и не позволяет ему отделить себя от своего времени, - что он не родился в Афинах во времена Фидия и Перикла! Но подобные желания только фантастичны;
