Далее, взгляните на величие этого символа с другой стороны. Хотя то, что было показано в образе двух козлов, фактически не имело места в жертвоприношении Христа; тем не менее выдвижение на передний план козла отпущения после того, как первосвященник выходит из святилища, по-видимому, означает, что это заявление могло иметь место после полного завершения всего того, что было представлено через Аарона и его дом. Христианин следует за Господом в святилище иного рода - на небеса; и когда Он выйдет из него, Израиль узнает ту благословенную истину, к которой они пока так слепы. Они узнают, что на своём кресте Он искупил их грехи, полностью сняв их, но грехи были сняты тем, кто пролил свою кровь ещё до того, как встал вопрос о христианстве на земле; я говорю не о божественных намерениях.
Следовательно, эта глава имеет огромное и всестороннее значение; и то, что могло бы показаться неверным в её отдельных отрывках, является вполне объяснимым, если мы догадаемся оставить место для различных устроений Бога. На первый взгляд это влечёт за собой часто возникающие проблемы. Самый очевидный смысл редко бывает истинным; но когда истина однажды открывается, то она благодаря своей силе убеждения, простоте и гармонии с другой истиной захватывает душу и совесть человека.
За этим следуют некоторые сведения об остальных главах книги, в основе которых лежит искупление.
Левит 17
Итак, в следующей главе 17 мы узнаем об очень важном и серьёзном повелении, высказанном в первую очередь Моисею, но фактически обращённом ко всем сынам Израиля: “Объяви Аарону и сынам его и всем сынам Израилевым, и скажи им: вот что повелевает Господь”. Ревностно заботился Бог о крови. И причина этого объясняется: “Потому что душа тела в крови, и Я назначил её вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает”. {Стих 11 утверждает общий принцип. По-видимому, дословный перевод звучит так: “Ибо жизнь [душа] заключена в крови; и Я назначил её вам для жертвенника, чтобы искупать души ваши, ибо кровь сия искупает жизнь [душу]”. Кровь имела в этом образе силу искупления, что выражалось в жизни или душе, отданной Богу взамен жертвователя, и это делалось, конечно, юридически, а не просто в духовном смысле.} Ясно, что это является великой истиной, которая лежит в основе всех обрядов, совершенных в день искупления. Это требование было очень древним и своими корнями уходило во времена Ноя, когда человек впервые начал добывать себе пищу убивая животных, и теперь оно было связано с повседневной жизнью человека. Каким бы благословенным ни было дело Господа Иисуса Христа для Бога и небес, с каким бы удовлетворением, покоем и радостью ни взирали мы через призму этого на вечные надежды, мы лишим себя многого, если отделим это от нашей повседневной жизни и принятых обязанностей. Несомненно, это приводит к тому, что мы предстаём перед лицом Бога. Из того, что мы вскоре могли бы достигнуть, нет ничего, что в определённом смысле по своей духовной силе превосходило бы достигнутое нами теперь через веру; но одновременно мы должны помнить и другое, то есть тот способ, которым это взаимодействует и пытается взаимодействовать со всем, изо дня в день проходящим через нас. Это нельзя отделять от повседневных событий и людей. Возьмём, например, самое обыкновенное, касающееся нашей повседневной пищи и одежды. Следует ли нам устранять Христа во всяком деле в нашей личной жизни или в какой-либо земной обязанности? Будьте уверены, что делить все с ним - наша радость и привилегия. Я убеждён: что бы мы ни делали, мы должны ставить себе в пример то замечательное дело, объясняющее каждое благословение, которое Бог даёт нам и поныне.
