Именно поэтому Бог тогда запретил убивать любое животное, необходимое для пропитания народа, без свидетеля заклания, который мог бы дать самое серьёзное доказательство этого в великий день искупления. Но и этого было недостаточно. Каждый день и потребности каждого дня должны были свидетельствовать о той же божественной истине, передавать то же исповедание человека. По этой самой причине, как мне кажется, мы узнаем о воспрещении есть кровь вслед за описанием дня искупления, но никак не до него. Так сказать, мы познаем истину в её глубочайшей и высочайшей форме, прежде чем сможем оценить её в полной мере и применить в повседневной жизни. Пролитие крови является свидетельством греха в этом мире. В первоначальном состоянии подобное не дозволялось. До того, как грех вошёл в этот мир, о крови не могло быть и речи. Как только грех распространился среди людей, мы узнаем о лишении жизни, о жертвоприношениях; но человеку не разрешалось прикасаться к крови, даже к крови животных, которых можно было есть. Ведь кровь приносилась в жертву Богу и была запретной для человека на любом основании природы или закона.
И это удивительным образом отличается от того положения, в которое поставило верующего искупительное дело Христа, ибо теперь (как бы ужасно ни звучало это для иудея) “если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни”. Несомненно, одно из этих правил являлось буквальным запретом, а другое - великой духовной истиной. В то же время Господь мог избрать какую-то другую форму выражения той истины, если бы в самом символе особо не подчёркивалось то, что было наиболее отвратительным для духа иудеев, подчиняющихся закону Моисея. Изменение было настолько полным, что теперь Он требует того, что прежде явилось бы величайшим грехом. Если кто-то не будет есть плоти и пить крови Сына человека, то не будет иметь жизни. Символ его смерти означает для нас жизнь и является совершенно необходимым. Чтобы иметь в себе жизнь, человек должен был пить то, что безусловно принадлежало только Богу, и пить это являлось грехом. Теперь же Христос все изменил для нас. Саму кровь, пить которую или даже касаться которой считалось тяжким преступлением, теперь мы должны пить. Поэтому постоянным подтверждением дела Христа, которое созерцают христиане, как нам известно, являются хлеб преломления и вино, вкушаемые в вечерю Господа. Это символическое действие периодически повторяется. Мы едим его плоть и пьём его кровь.
В главе 18 о народе Израиля говорится как о святом народе; все, что противоречило законам и постановлениям Бога в природе, здесь строго запрещается. Важно было всегда и во всем соблюдать данный закон. Бог не прощает тех, кто нарушает данный им закон. Милосердие может поставить нас в более высокое положение, в котором мы не можем проявить своеволие в отношении природы; но Бог обычно поддерживает свой собственный порядок в ней; и мы тоже обязаны делать это. Я повторяю, милосердие может отвести любого от соблюдения этого порядка ввиду более высокого призвания, как, например, служение Богу. Мы видим это на примере самого апостола Павла; тем не менее разве нашёлся бы другой такой, который бы более решительно и определённо закрепил мудрость, пристойность и святость соблюдения божественного порядка в природе, чем тот человек, который по благодати был возвышен над этим порядком? Следовательно, мы просто видим здесь запрещение всего, что противоречит воле Бога здесь на земле. Израильтяне не должны были поступать ни по делам земли Египта, ни по делам земли Ханаана. Тот, кто обращался к ним, был Иегова, их Бог, который, излагая самые главные законы, знал, как передать до мельчайших подробностей то, что касалось его народа.
И позвольте мне воспользоваться моментом, чтобы заметить ещё одно: главным средством, при помощи которого дьявол устанавливает то, что вредит порядку Бога, являются высокие притязания, которые порождают пренебрежение к порядку, установленному Богом. Именно это и предшествует нарушению святости, как это легко можно доказать.
Было бы замечательно проследить беспрекословный авторитет откровения. Моисею было велено свыше запрещать браки, подобные тому, в котором состояли Авраам и Сарра, не говоря уже о других отношениях. Нет оправдания прошлому, хотя такой грех усугубляется для будущих поколений.
