Позвольте мне здесь сослаться на одно из тех совпадений, которое так понятно, если речь идёт об авторе, очевидце событий, но совсем невероятно для простого составителя, тем не менее, достоверное, если думать об этом в более позднее время; ибо чем незначительнее подробности, тем меньше вероятность, что они будут замечены. Во второй главе книги Чисел автор описывает деление двенадцати колен Израиля на четыре стана и численность людей в каждом стане. Он заостряет внимание на том, какое расположение каждый стан должен был занять вокруг скинии собрания, и на том, в каком порядке они все должны были шествовать. Автор указывает, что скиния вместе со станом левитов должна была отправляться в путь за вторым и перед третьим станом. Но в десятой главе имеет место то, что на первый взгляд может показаться прямым противопоставлением тому, что написано во второй главе; ибо здесь сказано, что после того, как выступил в путь первый стан, была снята скиния, и сыновья Гирсона и сыновья Мерари двинулись в путь, неся скинию, вслед за ними было поднято знамя второго стана и двинулись в путь сыновья Рувима. Но это явное противоречие разрешается спустя несколько стихов, когда мы выясняем, что, хотя менее священные части скинии, её наружный покров и её принадлежности, последовали вслед за первым и перед вторым станом, само святилище, или святое-святых с его принадлежностями, ковчег и жертвенник не двинулись в путь прежде второго стана, как и требовало того постановление. И причина такого разделения скинии имеет своё объяснение: те, кто нёс наружный покров скинии, должны были установить его и, таким образом, подготовиться к приёму святилища до его прихода. Разве стал бы человек, подделывающий Писание, или составитель, который жил во времена, когда эти шествия полностью прекратились и израильтяне поселились на земле обетованной, думать о таком обстоятельстве, как это?
Именно это и объясняет разницу. Бог сочувствовал Моисею и сочувствовал народу. И поэтому ковчег, который, согласно старому порядку, был поставлен в положение величайшей святыни среди продвигающегося вперёд воинства, ныне снизошёл до исполнения обязанности курьера, если можно так выразиться, ради людей, и не только отыскивал дорогу для них, но и действовал как передовой защитник воинства Израиля. Как ярко это выражает неизменную милость Бога! С одной стороны, этот обряд отмечал то, что имело место благодаря Богу, а с другой стороны, в этом мы видим милостивое вознаграждение, отрицающее установленный ритуал ради любви. Какое истинное постоянство проявляет Бог со своей стороны! Так всегда происходит там, где царит благодать. Может показаться, что Слово Бога несколько ущербно, но Бог никогда не отступает даже в самом малом от того, что носит характер обряда. Он проявляет свою сущность гораздо более совершенным образом, чем даже неуклонное исполнение всего.
Безошибочное Слово Бога даёт нам оба доказательства с помощью того же автора и в той же книге. Его разум не упустил ничего, Он проявил нежную заботу о своём народе - прекрасный плод того же божественного милосердия, которое наши сердца способны оценить должным образом, чего, увы, нельзя сказать о его народе. Если нужды людей побудили Бога явить ещё большее милосердие, то люди явили чёрную неблагодарность своим ропотом в последующей за этим сцене. Бог услышал их ропот, и его огонь возгорелся у них и начал истреблять край стана. И возопил народ, прежде всего к Моисею. И когда Моисей помолился Богу, последовали дальнейшие события; ибо даже божественный гнев не мог постоянно действовать на их души. Но здесь мы обнаруживаем, к чему привело поведение той разнородной толпы, которая вышла из Египта вместе с израильтянами. Вскоре было представлено доказательство того, что не было отступления Бога от своего намерения: Он не производит горького урожая в последующие дни. Пришельцы, смешавшиеся с израильтянами, обнаружили прихоти, и сыны Израиля возопили, говоря: “ Кто накормит нас мясом?” Это было похуже, чем предыдущий ропот. Это было оскорблением истинной благодати. Они явно были слепы к милости Бога. “Мы помним, - говорили они, - рыбу, которую в Египте мы ели даром... а ныне душа наша изнывает; ничего нет, только манна в глазах наших... Моисей слышал, что народ плачет в семействах своих, каждый у дверей шатра своего; и сильно воспламенился гнев Господень, и прискорбно было для Моисея”.
