Затем последовало ещё одно поручение; ибо это довольно неясное требование Валака постепенно и со всевозрастающей ясностью открывает особое благословение этого народа, поскольку Бог соблаговолил открыть его. Валаам не говорит, с кем он должен встретиться. Мне кажется, что истинное значение этого стиха состоит в том, что это остаётся тайной, которую передаёт подобная эллиптическая конструкция. Валаам прекрасно знал, с кем он имел обыкновение встречаться. По крайней мере, он мог только подозревать, ибо нет человека, почитающего дьявола как истинного Бога с полной уверенностью в душе. Возможно ли полагаться на дьявола? Может быть, это неясное, смутное представление, которое люди не желают как следует осмыслить или понять. Это и есть по существу то, на что рассчитывает человеческая религия или предрассудки. Они всегда держат души людей на расстоянии от Бога, чтобы те стремились к Богу или искали его, но делали это, ошибочно полагая, будто Бог враждебно настроен против них. В случае с Валаамом было нечто большее, чем это, потому что Валаам постоянно оказывал давление тайной силой, чтобы подчинить себе других, но действовал умышленно против народа Бога и в своекорыстных целях. Что же было от Бога? Что могло удовлетворить праведную совесть? И все же Бог открывается Валааму. Несомненно, именно поэтому наши переводчики вставили слово “Иегова” <и>{Прим. ред.: в русском переводе - “Господь”.}. Они рассудили так: поскольку Иегова встречался с ним, то последний должен был пойти на встречу с Иеговой. Валаам сказал:“(Пойду) туда навстречу”, - так как не желал открыть свой обычный источник помощи. Однако Бог вложил новое слово в уста Валаама с более дальним прицелом, чем первое: “Встань, Валак, и послушай, внимай мне, сын Сепфоров. Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться. Он ли скажет и не сделает? будет говорить и не исполнит?” Это сказано прекраснейшим стихом еврейской поэзии.
Мы должны всегда помнить, что слово “Бог”, не должно стоять в стихе 15: “И сказал (Валаам) Валаку: постой здесь у всесожжения твоего, а я (пойду) туда навстречу (Богу)”. Итак, мы видим, что получателем сообщений Бога является народ Бога. И не только потому, что для них Элохим - это тот, кому они принадлежат и для кого они отделены от всех остальных народов; но теперь Он говорит с ними, общается с ними, открывает им свои намерения и своё сердце. В чем же смысл этого? “Вот, - говорит Валаам, - благословлять начал я, ибо Он благословил, и я не могу изменить сего. Не видно бедствия в Иакове, и не заметно несчастья в Израиле; Господь, Бог его, с ним, и трубный царский звук у него; Бог вывел их из Египта”. Все эти смелые образы и намёки, которые имеют здесь место, определённо связаны с новым благословением. Это не просто особая милость, но и явное оправдание.
Лишь на основании оправдывающего милосердия Бог мог призвать их согласно тому, чего ещё не было, предусматривая для них то, какими Он их пожелал сделать через Спасителя. Именно таковы были его намерения. Ясно, что невозможно оправдание тех, кто грешен, пока они не перестанут быть таковыми и не станут совершенно другими. Но как же это может произойти? Только через другого может быть получено оправдание, и только Бог, таким образом, не видит беззакония в Иакове. Конечно, Он не отрицает этого: не могло не быть беззакония с их стороны, ибо оно на самом деле было. “И не заметно несчастья в Израиле [речь здесь идёт о том, как Он смотрит на это], Господь, Бог его, с ним, и трубный царский звук у него”.
Конечно, ещё не наступило время выяснять то, как это могло произойти. Это время не наступало до тех пор, пока спустя много лет не было совершено дело, посредством которого это стало возможным. Однако мы имеем смелое заявление, насколько его можно было должным образом выразить устами того, кто был явно чужд всему этому как в своих поступках, так и в душе; и это тем более замечательно, что выражено в своей основе человеком, который смог увидеть несказанное благословение этого, совсем не ведая и не чувствуя, какой покой это может принести его собственной душе. По мудрости Бога Валаам стал как раз тем человеком, который объявил даже врагу, что здесь имеет значение только то, что Он свершил, а никак не свершения и заслуги Израиля: “Нет волшебства в Иакове и нет ворожбы в Израиле. В своё время скажут об Иакове и об Израиле: вот что творит Бог! Вот, народ как львица встаёт и как лев поднимается; не ляжет, пока не съест добычи и не напьётся крови убитых” (ср. гл. 24, 9).
