И здесь перед нами предстаёт великолепная картина христианства, противопоставленного иудаизму. Мы приступаем не к горе Синай, горе, пылающей огнём, не ко тьме, мраку и буре, не к гласу, более ужасному, чем вой стихий. К чему же мы тогда приступаем? К горе Сион. И какова же её отличительная особенность, как здесь показано? Если мы рассмотрим исторические факты, изложенные в Ветхом Завете, то что открывается нашим взорам в отношении горы Сион? Когда она впервые была упомянута? После того, как народ подвергся испытаниям и познал нужду, после того, как царь, избранный Израилем, довёл их до нижайшей степени падения. Посему это был кризис после чрезвычайно прискорбного накопления зла, отягчившего сердце Израиля. Но если народ, священник и царь оказались, таким образом, бессильными, то Бог был с ними и его благодать была неизменна. Их крайнее разорение поставило их как раз в такие условия, которые были угодны Богу всякой благодати. В тот момент, следовательно, ветер подул в другую сторону. Бог являет своего избранника Давида, когда бесславный конец Саула и Ионафана подтвердил победу филистимлян и уныние Израиля, какого не было прежде. Гора до тех пор была постоянной угрозой, врагом народу Бога, но в своё время, когда царствовал Давид, она была отвоёвана у иевусеев и стала крепостью Иерусалима, царской столицы. С тех пор так она и упоминается в псалмах и у пророков! Таков памятник всем подобным нам. Пусть ослеплённые евреи возводят незрячие глаза к горе Синай. Пусть люди, которые могут лишь видеть, смотрят на неё; и что они увидят? Осуждение, тьму, смерть. А что у Сиона? - Могучее поручительство Бога в благодати, более того, прощение, спасение, победу, славу для народа Бога.
Давид не просто получил от Бога этот престол; никогда ещё народ Бога не был поднят из такой пучины горя и отчаяния и вознесён на такую высоту прочного и неизменного торжества, как во время царствования одного этого человека. Он более всех обычных людей в Израиле познал горе и отверженность, однако сам он не только взошёл на престол, но возвысил народ до такой мощи и процветания, какого они никогда уже больше не достигали. Хотя внешне процветание и продолжалось во времена Соломона, это были, главным образом, плоды усилий Давида, мощи и его славы. Бог почтил сына ради отца. Это продлилось в течение краткого времени, но даже и тогда вскоре появились трещины, достигавшие основания, что слишком быстро отразилось на сыне Соломона. С Сиона же по праву и начинает апостол. Где же эта гора, которая так хорошо смогла бы устоять против Синая? Какая гора в Ветхом Завете столь много говорит о благодати, о попечении Бога о своём народе, когда все погибло?
Итак, мы по справедливости начинаем с Сиона, и с него можем проследить путь славы до самого Бога вверху, внизу - до царства здесь на земле. Невозможно подняться выше, чем Всевышний, откуда апостол, соответственно, нисходит к последствиям. Воистину, мы можем сказать, что все послание Евреям сводится к этому: мы начинаем с основания благодати, восходя к самому Богу на небесах, и отсюда исходит уверенность, что поток благодати не иссяк и что, без сомнения, он со временем будет струиться бесконечным благословением для земли, и прежде всего для народа Израиля в день Бога.
Соответственно, здесь для нашего назидания раскроется замечательная сторона благословения. “Но вы приступили к горе Сиону”, которая была величайшей ветхозаветной вершиной благодати на земле. Несомненно, другие могли говорить о своём Арарате, своём Олимпе, своей Этне, но кто мог похвалиться истинным Богом, который возлюбил свой народ так, как мы Сион? Неужели евреи сделают вывод, что апостол говорит лишь о столице Давида? Пусть узнают свою ошибку. “И ко граду Бога живаго [а не умирающего Давида], к небесному Иерусалиму [а не к земной столице Палестины]”. Я считаю это общим описанием славы, на что уповал Авраам. Он не мог ничего знать ни о тайне собрания , теле Христа, ни о её надеждах как невесты, но он действительно ожидал того, что здесь названо “небесным Иерусалимом”, “которого художник и строитель Бог”. В этой фразе нет никакой ссылки на собрание; нет нигде в послании Евреям никакого упоминания о её определённом уделе в союзе с его главой. Когда в нем говорится, что Авраам ожидал града, это означает благословенное и устроенное место славы на небесах, которое затмило в его глазах священную землю. Это, однако, не означает собрание, но, скорее, будущее место общего небесного блаженства для восславленных святых.
