Очей твоих молвою легковернойЯ осужден, и высмеян, и сыгран,Как будто ритм судьбы на метроном манерныйТы опрокинул, вжав в косую грань.Ты – в четверть года, в четверть легких – я…Апрель мой, царь мой, проповедник мойНевидимый – черемуху пророчит,И такты бьет, и сердце холодит…Уж знаю, близко: перехватит духИ ритм сухой – мелодией озвучит,И холодом пахнет, и сердце мучитКак будто бы предвестием добра.И ты, мой пульс разбив по четвертямИ дольником испытывая печень,Заметишь вдруг, что жертвовать мне нечем,Что кровь моя – натеки на подсвечникИ знобкий цвет, увядший по ветвям.А в осени бесстыдной впередиНа многоглаголивой площадиШатается растрепанная память, —И врет, что, мол, она нежней груди.<p>Day-Dreams</p>Погадай на мне, девица,Слез от воска не тая.Рада будет растопитьсяТемная душа моя.В жаркий терем алчным зверемКапать, капать до утра…Так ли мы еще поверим,Что закончилась пора!Напророчу – озадачу,Только силы уведу —Слишком позднюю удачуНа лазоревом пруду.Чтобы в башенках картонныхВидеть аглицкие сныОб укорах монотонныхНеродившейся весны.<p>Macbeth</p>
In his commendation I’m fed.
Растревожит тебя похвала…Это – месть-мостовая была.Уязвлю тебя лестью своейЗа обеты несбыточных дней,За разрез туркестанских очей,Да за связку Петровых ключей.Что ни стон – фанфарон, что ни крик…Изолгался мой вещий язык.Да и сердце не хочет отстать,Все зовет – не любить, – вспоминать.…Этот мне ненавистный досуг…Это злое сплетение рук…Эти взоры, таящие страх,Эта чуждая боль, этот прах…Много званых – да избранных нет…Но как будто известен ответ.И, на склоне холодного дня:Савл, Савл, что ты гонишь – Меня?<p>Horror Vacui</p>В музыкальной мне шкатулкеМышкой белою плясать,От пружинки мертвой, гулкойВсякий раз кидаясь вспять.Отдохнуть едва ль придется,Потемнеет киноварь,Над пустынею зажжетсяАбрикосовый фонарь.И с предвечных сфер моторныхЗрит беспамятный ГосподьХоровод телец проворных,Озадаченную плоть,Как до хвостика напружась,Съев конфетные мосты,Преодолевают ужасНеподдельной пустоты.<p>Путешествие в Сергиев Посад</p>
