Торкель присел рядом. Его щенок уснул возле костра. Волчонку не спалось.
— Что именно? — уточнил Хаген. — То, что я сделал в холме, или — вне холма?
— Всё, — честно сказал Торкель, безуспешно пытаясь прочитать хоть что-то на лице соратника, — и то, и другое. У парней будут к тебе вопросы. Тебе бы лучше придумать ответы.
— Когда мы выберемся и разделим добычу, я расскажу ровно столько, сколько мне дозволено, — пообещал Хаген. И добавил ровным голосом:
— Никто здесь не может меня ни в чём упрекнуть. Я всё сделал верно. Должен был проверить, есть ли подземный проход, и как он открывается. Должен был попробовать.
— Это единственное, что тебя беспокоит? — резко бросил Торкель. — Твоя догадка? Твоё умение, твои знания, твои… Хочешь всем доказать, какой ты умный и сведущий во всём на свете? Конечно, коль уж ратоборец из тебя ведомо какой, раз уж ты не можешь похвастать сноровкой воинской… Но неужто ты не подумал о других? О том, что сейчас умирает Слагфид, о том, что нас могли перебить, как куропаток?..
— Как волков, — поправил Хаген мертвенным тоном, не глядя на собеседника, — как зарвавшихся лесных убийц. Знаешь поговорку, Волчонок: таскал волк, да в капкан угодил? Или лучше припомнить иную поговорку: собаке — собачья смерть. Хочешь вечно жить? Очнётся Хравен, спроси его, как это сделать, он тебя в драугр превратит.
Торкель открыл было рот, но передумал отвечать, плюнул под ноги и поднялся.
— Хэй, сын Ульфа, — бросил Хаген ему в спину, — коли есть желание проверить, хорош ли я в танце бортовых лун, то я всегда готов сплясать. Хоть здесь. Места много.
Волчонок обернулся. Положил руку на изголовье меча. Длинные спутанные волосы, красивые, словно у девушки, сияли отсветами костров. В глубине прищуренных глаз играли янтарные огоньки. Хаген залюбовался побратимом и подумал, что, верно, Торкель пошёл в отца и брата. Что это уже не тот худосочный волчонок, которого подобрали на Северном Мысе, это — молодой, поджарый волк сражений. Что Асбьёрну Короткой Бороде не слишком повезёт, если сей зверь повстречается ему на узкой тропе.
И что, пожалуй, жаль будет убивать Торкеля сегодня. Да и Арнульф не одобрит.
— Места много, — процедил сын Ульфа, — но бортовых лун у нас нет, да и вообще никакой луны нет. А то повыли бы. Всей стаей.
— Варф выл бы лучше всех, — усмехнулся Хаген.
— Не бери в голову и не держи зла на сердце, — вернул улыбку Торкель, — ибо тебе лучше всех ведомо, какой я лоботряс. Просто очень холодно.
— Что тебе молвить, добрый мой друг, — грустно проронил Хаген, — дальше вряд ли будет теплее. Сияние золотой славы — не греет. Это холодный и мрачный путь.
— Ну так и хватит тут зад морозить, — пробасил Хродгар, присевший рядом по большой нужде, — идём к огню. Захочешь — расскажешь потом, не захочешь — никто не допрашивает.
— Здесь не задержусь, — осклабился Хаген, — зловония с меня хватило в Мёсендале. Кстати, дать тебе сухого мха? Нет ничего лучше, чтобы подтереться. У меня немного осталось…
— Гляди, Тур, жопу не напрягай, — добавил Торкель, — стрелы нечем будет ловить.
Хравен пролежал хладным трупом до самого рассвета и даже чуть дольше. Потом поднялся, кряхтя и отряхиваясь, да направился к вождю: держать ответ.
— Уж не знаю, какие фюльгъи тебе покровительствуют, Арнульф сэконунг, — с трудом ворочая языком, выговорил чародей, — а только знаю одно: не хотел бы с ними соперничать. Этот горный ледник, о котором ты говорил, этот Нордафьёлль, где-то в полутора растах к северо-востоку отсюда. Скоро его станет видно. Если б не туман, ещё вчера бы заметили.
— А белый сокол? — осторожно спросил Арнульф.
— Его не видел, — словно извиняясь, поклонился — или пошатнулся? — Хравен, — так далеко мой дух не забредал.
— Идти сможешь?
— Было бы на кого опереться…
Хаген и Торкель без лишних слов подставили колдуну плечи. Лейф Кривой Нос и Фрости вели Слагфида. Охотник раздумал помирать и бодро ковылял, опираясь на соратников. Рана не кровавила и даже, по уверению Форни, не гноилась, хотя стрелка всё равно трясло.
— Ничего, на морозе быстро схватывается, — уверил лекарь, — отлежишься в тепле пару дней и станешь как прежде. У нас будет пара дней, а, Седой?
— День, — отрубил вождь, — не больше. Вперёд, братья! Сегодня будем ночевать под закопчённой крышей в Эльдене, коли не промешкаем…
…Ветра носились по плато Хейдаволлир до полудня, разгоняя хмарь. Отряд продвигался неспешно, но уверенно. Не останавливаясь на привалы — лишь короткие передышки: закусить да хлебнуть воды, которая, впрочем, скоро закончилась. Это, однако же, мало кого взволновало: на ту пору было нежарко. Факелов тоже не жгли: сухой вереск быстро прогорает, как и всякая трава, да и сильно ль согреешься пылающей головнёй? Все спешили убраться из этой северной пустыни, продуваемой злыми ветрами.
Шагали, сурово сомкнув уста. Ни песен, ни разговоров. К чему тратить силы?
