Это Габен, и в темных закоулках здесь стоит старая аптека мистера Лемони. В этой аптеке вы можете купить мазь для того, чтобы забыть разбившую ваше сердце любовь всей вашей жизни! Здесь вы можете купить снадобье, чтобы избавиться от власти над вами милых котов (ну, чтобы прекратить их вечно тискать)! Здесь, выстояв очередь, вы получите порошок терпения и микстуру для борьбы с ленью. И здесь аптекарь мистер Лемони отпустит вам "Пилюли от маниакальной тяги к убийству окружающих"!!!Это чудаковатая история, странная и забавная, с легкой ноткой безумия и атмосферой осени.
– Уэаэаа! – Это вы морщитесь, жуя горькую пилюлю.
Как будто вы взяли рыбью чешую, смешали ее с крысиным пометом и обмакнули в слюну гремлина. Вы наивно решили, что мигрень пройдет, стоит вам забросить пилюлю в рот, разжевать, проглотить и… что ж – она действительно постепенно проходит, но ее заменяют тошнота, озноб и покалывание чуть ниже спины.
Лекарства – они такие: порой кажется, что они делают лишь хуже. Они горькие, противно скрипят на зубах, вызывают усталость и сонливость – общую вялость. Они напоминают отраву весьма занимательного действия, а «занимательное» оно лишь для коварных интриганов с черными саквояжами и строгими бакенбардами – для докторов, которые прописывают наивному обывателю порошочек или же мазь, а потом «наблюдают его», что с их языка переводится как «любопытно, что эта обезьяна будет вытворять, если угостить ее пилюлькой со вкусом пыльного пианино?».
Что касается Габена, то здесь лекарства действительно часто делают лишь хуже. И дело не только в их гадостном вкусе (если вы их жуете) или в том, что они застревают в горле (если вы их глотаете), а в побочных эффектах. Сама суть местного аптекарского дела строится на упомянутых эффектах. У каждой мази, притирки, пилюли, порошка, капель или экстракта есть то, что не позволяет покупать их необдуманно.
Скажем, у вас побаливает сердце от постоянных прыжков веры в лапы кредитных сообществ и неизменного разочарования в порядочности банковских клерков, и доктор прописал вам «Зеленые капли Поупа», но от этих капель у вас разовьется хроническая чихота (с присвистом). Если бы вы ушибли руку ставнями, пытаясь влезть в чужое окно, вам прописали бы мазь «Неболитта», но она вызвала бы у вас рвотный рефлекс от каждой шестой ложки еды (в независимости от того, что вы едите). И так вот со всем. И все об этом знают, но ничего не могут поделать: уж лучше раз в день забывать, где находишься, чем изо дня в день терпеть хроническое невыносимое жжение в подмышках из-за гребли на веслах через лужу быта (образно выражаясь, естественно). И тогда они идут в аптеку, к примеру, в «Горькую Пилюлю Лемони», выстаивают очередь, покупают свои таблеточки, глотают их, морщатся – «Уэаэаа» – и отправляются по своим делам, чтобы вскоре вернуться и купить уже другие пилюли – от недомогания, вызванного первыми. А добродушные аптекари в Габене только и рады вам услужить, ведь вы, ваши мигрени, расстройство ваших нервов и желудков, ваши ссадины из-за спортивного боксирования с обезьянами в пабе и прочее – их хлеб, а иногда даже пирожные с заварным кремом.
В Тремпл-Толл, Саквояжном районе Габена, всего две аптеки: «Аптека Медоуза» на перекрестке Бромвью и Харт, весьма успешное дело, и крошечная «Горькая Пилюля Лемони», знававшая и лучшие времена – времена, когда за стойкой стоял покойный батюшка нынешнего аптекаря, наделенный несравненным честолюбием и совершенно лишенный совести. Об этой аптеке речь у нас и пойдет.
Располагается она на углу зеленого дома на улице Слив. Буквально в двух шагах от трамвайной станции. Неподалеку шумит листьями на ветру парк Элмз, с другой стороны доносятся глухие удары и гудки пароходов с канала Брилли-Моу.
Здание, в котором приютилась аптека, давно не ремонтировалось, флюгер на крыше проржавел, а краска на ставнях облупилась. Местный дворник, мистер Петерс, не особо обременяет себя подметанием листьев возле «Горькой Пилюли Лемони», а почтальон, мистер Бомни, частенько забывает занести в нее свежий выпуск «Габенской Крысы». Сказывается близость к каналу и Блошиному району Фли, который простирается за ним. И верно: до Фли рукой подать, а сам мистер Лемони из окна своей квартирки над аптекой пару раз видел в подзорную трубу гигантских блох, которые прыгали там по крышам домов. Нечего удивляться, что в аптеку частенько захаживает всякий сброд.
К слову о сброде. Неподалеку от входа стоит, прислонившись к стене, Шляпс. Он играет на расхристанной, как пьяный моряк, гармошке и подпевает ей. Надеется, что кто-то швырнет ему мелочи.
Узенькая задняя дверь, прячущаяся под аркой, открывается, и из нее выползает местный цепной пес – сгорбленная и всклокоченная мадам Клопп. Мадам Клопп недовольна буквально всем буквально всегда. Мадам Клопп – вдова и живет над аптекой, а еще она теща аптекаря.
– Пошел вон отсюда, проходимец! – вопит она и корчит жуткую рожу. – Вот позову констебля – он не будет с тобой возиться!
Шляпс подбирает с брусчатки шляпу и в страхе ретируется в сторону Зеленой улочки. Повисшая на ремне гармошка сходится и расходится, будто улыбка, она болтается, шумит и гудит, вторя отдаляющемуся топанью Шляпса. Но со временем она затихает.
Мадам Клопп возвращается в аптеку.
