– Из Ориона он пришёл, ага, – фыркнул здоровяк в кожаном жилете и скрестил руки на груди. – Не трать на него время, Джессика.
Думать становилось сложнее. Кирилл почувствовал, как начинает проваливаться в пустоту.
– Где я? – язык едва ворочался, и вместо вопроса прозвучало неразборчивое мычание, но Джессика его поняла.
Она нагнулась к нему настолько близко, что Кирилл ощутил её горячее дыхание на своей щеке. От неё пахло корицей и от резкого запаха его замутило.
– Ты в безопасности, – рука женщины скользнула в волосы Кирилла, нежно поглаживая их. – Спи спокойно, Кирилл. Тебе дарована жизнь.
Кирилл закрыл глаза и увидел город. Он поднимался в прозрачном лифте, а люди внизу радостно махали ему. Их весёлые лица переливались серебром в ярком свете фонарей. Лифт остановился, и Кирилл, обернувшись, с улыбкой посмотрел в зеркало. Его кости были надёжно схвачены металлическими цилиндрами. Дюжины проводов серпантином тянулись от них к затылку. Он в ужасе отпрянул, и его тело со звоном ударилось о стенку лифта. Кирилл по ту сторону зеркала улыбнулся и распался на тысячи одинаковых фрагментов.
Дженни окинула взглядом палату, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Вся одежда уже была сложена вместе со средствами гигиены и лекарствами, выданными ей доктором Жадновым, но сумка не была заполнена даже на половину.
Проведя рукой по коротким волосам, ещё мокрым после душа, Дженни прошла к шкафу и с грустью посмотрела на сложенные на полке книги. Их придётся оставить здесь.
Когда она с шелестом перелистывала страницу за страницей и скользила глазами по печатным строкам, ей становилось спокойнее. Благодаря этим книгам Дженни не чувствовала себя такой одинокой. Толстый томик «Войны после мира» открылся на середине, где в последний раз был оставлен клочок ткани – импровизированная закладка. Быть может, однажды ей выдастся возможность дочитать этот роман до конца.
Вернув книгу в стопку, она взяла с полки фиолетовый мячик и закинула его в сумку. Больше ей нечего брать. В последний раз оглядев палату, Дженни перебросила сумку через плечо и вышла в больничный коридор.
Двое мужчин, сидящих на скамье под голографическим стендом, с интересом посмотрели на неё. Она на секунду замялась, подозревая, что они и есть то сопровождение, о котором говорил Артём, но мужчины быстро утратили к ней интерес и продолжили свой разговор. Поправив волосы, Дженни быстрым шагом направилась к выходу из крыла.
В диагностическом отделении никого не было. Голографическая бегущая строка над дверью кабинета Новицкого сообщала, что доктор свободен и готов принять её.
– Дженни! – Артём одним взмахом руки свернул несколько десятков открытых перед ним голографических окошек с таблицами и повернулся в кресле. – Ты как раз вовремя.
Его кабинет мало чем отличался от кабинета Жаднова, разве что находиться здесь было чуть поприятнее.
– Мои сопровождающие ещё не пришли? – Дженни опустила сумку на пол и села на одинокого вида стул у двери.
– Они ждут в холле вот уже… – Новицкий бросил взгляд на голо-изображение над столом, – полчаса, я думаю.
– Тогда стоит поторопиться?
– Ни к чему, эти ребята привыкли ждать, – махнул рукой Артём. – Если только тебе не хочется поскорее от нас уехать.
Дженни ничего не ответила.
– Ты заходила к Жаднову? – Артём нагнулся к нижнему ящику своего стола.
– Нет. Он звал меня к себе? – напряглась Дженни.
– Нет-нет, все обязанности по твоему отъезду он возложил на меня. – Новицкий вытащил что-то из ящика. – Погляди-ка лучше на это, – он положил на стол небольшой голограф. – Последняя модель «Тауруса».
– «Тауруса»? – удивилась Дженни, рассматривая отливающий золотом корпус. «Таурус», названный в честь одной из двенадцати планет Зодиака, считался эталоном удобства и качества, настоящим предметом роскоши. Каждое поколение этих голографов выходило ограниченной партией, исчисляющейся лишь полусотней моделей. Такими голографами пользовались высокопоставленные офицеры, известные врачи и богатые фермеры. – Никогда не видела настоящий «Таурус»!
– Я подумал, что этот голограф будет в самый раз для Цитадели, – улыбнулся Артём. – Тебе нравится?
Дженни покачала головой, не зная, что ответить. До сих пор ей запрещалось даже смотреть какие-либо каналы визора кроме новостных, к чему ей собственный голограф, если она всё равно не сможет воспользоваться им для выхода в Сеть?
– Не думаю, что он мне понадобится, – наконец ответила Дженни. Вновь посмотрев на лежащий на столе «Таурус», она добавила: – К тому же, эта модель слишком дорогая для меня.
– Ты и так терпишь слишком много лишений, – возразил Артём. – Пусть это будет моим подарком тебе. Надень его. Нам нужно провести процедуру идентификации и… – доктор Новицкий вздохнул. – На самом деле у нас осталось не так много времени, как хотелось бы.
Дженни кивнула, подошла к столу и взяла голограф. В конце концов, она может относиться к нему так же, как к своей силе – чему-то непрошенному, но способному принести некую пользу.
