– А ты прыткий, а? – Ред вытащил из кармана маленький круглый предмет и приложил его к голографу Лукаса. Делайн не мог опустить взгляд, чтобы посмотреть, что происходит, но догадывался, что его голограф так или иначе окажется отформатирован. – Не переживай, мы ещё встретимся. У нас есть немало тем для разговоров, – он утешительно похлопал Лукаса по плечу и убрал устройство. – А пока сиди, пей свой кофе, наслаждайся мгновениями спокойствия.
Лукас почти не мог пошевелиться, даже моргание стоило неимоверных усилий. Зрение, обоняние и слух притупились. Дышать получалось ровно столько, чтобы не задохнуться.
Внезапно где-то в отдалении раздался грохот. Музыка выключилась. Из подсобного помещения послышался звон – разбилось что-то крупное. Кто-то из посетителей закричал. Лукас с сипением вдыхал и выдыхал маленькие порции воздуха, разглядывая искажённое улыбкой лицо террориста.
– Долбанули-таки, а! – с досадой цокнул языком Ред. – Третье авеню, улица Тристана… Это ведь где-то совсем рядом..?
Он подмигнул Лукасу и неторопливым шагом покинул бар через главный вход. Лукас попробовал пошевелить пальцами, но они не слушались. Он хотел посмотреть на свою руку с голографом, заботливо положенную террористом на стол рядом со стаканчиком кофе, но не мог пошевелить головой.
В кафе-баре начали появляться новые посетители, встревоженные и оживлённые. Они бросали недоумённые взгляды в его сторону, явно задаваясь вопросом, почему здесь рассиживает Делайн. Вновь заиграл джаз, однако его практически не было слышно за громкими разговорами о взрыве и новостными репортажами с голографов.
Паралич сохранялся на протяжении шести минут. К концу этого времени Лукас мог переставлять ноги и шевелить пальцами. Он не мог подвергать опасности Сеть и Адама после неизвестных манипуляций террориста с его голографом, поэтому ему срочно требовалось сменить устройство. Доковыляв до соседнего столика, Лукас с трудом обратился к ошарашенно таращащимся на него гражданским:
– В рамках исполнения обязанностей Департамента Внутренних Дел мне нужен один из Ваших голографов.
Посетители за столиком переглянулись. Наконец, одна из женщин сняла с руки свой голограф и молча протянула Лукасу.
– Благодарю Вас, – сказал Лукас и тут же вернулся к своему месту, чтобы произвести замену.
– А чего он ждал? – недовольно спросил кто-то за столиком.
Лукас ввёл в гражданский голограф специальный код и авторизовался со своей учётной записью. Многочисленные уведомления на голографическом интерфейсе перекрывали друг друга. Первым делом он взял пробу собственной крови на анализ. По возвращении в часть предстояло пройти полное обследование, а подвергнувшееся вмешательству устройство сдать на проверку в технический отдел.
Лукас проверил жизненные показатели Джейкоба – его голограф был неактивен. Проверка голографов Карла, Пола Делайна и Люиса принесла тот же результат – отсутствие подключения. То же и с Джонсоном.
Кнопкой на столике Лукас подозвал администратора. Из короткого разговора стало ясно, что фиксаторы внутри и снаружи бара не работали ещё с полудня. Вероятность того, что среди присутствовавших в помещении имелись лица, записывавшие происходящее, была незначительной, однако он запросил список посетителей за последние тридцать минут.
Лукас связался со своим вторым заместителем – Элис.
– Сэр Лукас!
– Мне нужен краткий доклад, – попросил Лукас.
– В отеле на улице Тристана произошёл взрыв. Мощность устанавливается. Повреждены три этажа здания. Пожарные системы продолжают тушение возгорания. На текущий момент насчитывается пятнадцать жертв, включая Джейкоба Делайна, Пола Делайна, Карла Фроста, министра культуры Люиса Остега и всех членов его семьи, а также троих сотрудников ДВД.
Лукас вышел на улицу. На улице было людно. За исключением лёгкой скованности мышц иных последствий онемения в теле не ощущалось.
– Отследи движения Сэмюэля Джонсона, отправь группу на последнюю известную точку его пребывания. Я перешлю тебе отпечатки пальцев, проверь их.
– Будет сделано.
Несколько аэрокаров зависли над крышами зданий в запрещённой для полётов зоне. Рядом с кафе стояла молодая журналистка, ведущая репортаж прямо со своего голографа.
– С вами была Кристина Хаммильтон, «Первое Новостное Бюро Альянса», – в завершение трансляции она обернулась и навела голограф на виднеющийся вдалеке столб дыма.
Последние полчаса Кирилл сидел на песке и наблюдал за тем, как тени, отбрасываемые кирпичными домами, удлиняются. Занятие было скучным, но он не знал, чем ещё мог бы себя занять. Возвращаться во вверенную ему комнату Кирилл не хотел – она походила скорее на тюремную камеру, чем на человеческое жильё. Выйти за пределы двора не решался – неизвестно, насколько жёстко караются нарушения правил у Отверженных.
