Перечень восстаний в городах, селах, местечках, губерниях кажется бесконечным. Большевики удерживали власть только силой беспощадного террора. Подавляя железной рукой внутренние волнения, Ленин и его ЦК напряженно думали, как быстрее перенести гражданскую войну на территорию других государств. Только сила, только насилие, только террор могут привести сторонников большевиков к власти и в других странах. В «Манифесте» II Конгресса Коминтерна прямо говорится: «Коммунистический Интернационал не может допустить в свои ряды те организации, которые, вписав в свою программу диктатуру пролетариата, продолжают вести политику, явно рассчитанную на мирное разрешение исторического кризиса»[103]. Яснее сказать трудно. Тотальная ставка на подготовку вооруженных восстаний, массовых милитаристских выступлений, завоевание армий на свою сторону – лейтмотив выступлений почти всех большевистских вождей. Эта политика проводится по всему периметру Советской России, багровой от факелов и пожарищ восстаний, пролитой крови.
Но венгерским надеждам не суждено было сбыться. Тогда взгляды московских вождей стал все больше притягивать Восток. Троцкий в этой связи писал: «…наша Красная Армия на арене европейских путей мировой политики окажется довольно скромной величиной не только для наступления, но и для обороны… Иначе представляется положение, если мы станем лицом к Востоку… Дорога на Индию может оказаться для нас в данный момент более проходимой и более короткой, чем дорога в Советскую Венгрию…»[104] Далее Троцкий советует создать мощную военную базу на Урале для революционизирования Востока. В этих условиях, прогнозирует Председатель Реввоенсовета, «ареной близких восстаний может стать Азия», поэтому следует начать с подготовки военного удара на Индию, путь в которую – через Афганистан.
Троцкий отдает распоряжения начальнику полевого штаба Лебедеву о доставке «необходимых предметов военного снабжения в Афганистан»[105]. Но нельзя оставлять без внимания и Персию.
Еще совсем недавно казалось, что Персия быстро станет «красной». Раскольников сообщал оттуда в Москву:
«Только что вернулся из Энзели, настроение в Персии не поддается описанию. Весь народ встречал нас с необычайным энтузиазмом. Первоначально красные флаги были вывешены только местами, но теперь уже город разукрасился ими. Персидские казаки заявили, что отдают себя в наше распоряжение. Стоявший во главе их русский офицер мною арестован, и вместо него будет назначен наш товарищ…
Прошу Ваших указаний относительно дальнейшей политики в Персии. Могу ли я считать у себя развязанными руки в смысле продвижения в глубь Персии, если там произойдет переворот и новое правительство призовет нас на помощь…»[106]
Правда, «дело» в Персии тоже скоро застопорилось. И основательно. Предпринимаются усилия по спасению персидской революции. Представитель ЦК РКП(б) Б. Абуков пишет из Персии о необходимости ускорения помощи стороннику Москвы Мирзе Кучуку. Помощи оружием, золотом, серебром… В руках Кучука пока только два города… Раскольников обещал официальное признание… Ждем реальной помощи…[107]
Предложения идут со всех сторон; нужно активизировать революционные выступления в Корее, Китае, Индии. Председатель ЦИК калмыцкого трудового народа А. Чапчаев в августе 1919 года предлагает послать вооруженные отряды в Индию с «другой стороны» через Монголию и Тибет. Но нужны деньги, золото. Взять с собой оружие для раздачи населению. Для маскировки отправиться как научным специалистам. Нужно быстрее приобщить монголов и тибетцев к мировой революции. Ленин тут же поручает готовить конкретные меры по реализации этих предложений[108].
Революционное затмение в сознании московских вождей желаемое охотно выдает за возможное.
С корейцами Ленин сдержаннее. Делегация из Кореи просит личного приема у Председателя Совнаркома. Ленин поручает видному деятелю Коминтерна М. Ракоши принять коммунистов Кореи и «сообщить о результатах»[109] беседы. Корейцы просят у Ленина прямой поддержки корейских партизан против Японии. Чичерин выступил, однако, против, заявив: «Мы не будем бросать вызов Японии. Конечно, надо держать камень за пазухой; конечно, втайне можно и должно оказывать содействие корейским партизанам. Но никаких открытых и тем более демонстративных действий с нашей стороны…» Ленин пишет на донесении: «Тов. Молотов! Я вполне за Чичерина. Никаких открытых и тем более демонстративных действий. Больше тайны. Сию директиву дать от ЦК»[110].
Иногда Ленину, разгоряченному донесениями, решениями собственного Политбюро и просто воспаленным воображением, кажется: революция мировая, вот она… наступает, ничто остановить ее не сможет. В октябре 1918 года Ленин пишет Троцкому и Свердлову: «Международная революция приблизилась за
