В двенадцатитомной «Биографической хронике» вождя о Якове Житомирском практически умалчивается, как будто бы его не существовало в природе. Во втором томе, охватывающем период с 1905 по 1912 год, наиболее активные в деятельности этого агента, он лишь на 596-й странице единожды упоминается в таком контексте:
«Ленин беседует с О. Пятницким о Я.А. Житомирском, подозреваемом в предательстве».
А ведь до этой беседы Ленин неоднократно не только говорил о нем, но и постоянно встречался, беседовал, давал лично Житомирскому всякие поручения. Житомирский заседал на партийных собраниях, совещаниях, Отцов, в частности, в качестве гостя, присутствовал на V съезде партии в Брюсселе и Лондоне, участвовал в заседаниях ЦК партии, проходивших за границей, входил в Заграничное бюро, находился все время в гуще российской партийной эмиграции, знал сотни людей.
С одной стороны, Яков Житомирский выполнял поручения Ленина и ЦК, с другой стороны — задания шефа заграничной агентуры и департамента полиции. С его слов в Петербурге узнали в деталях о преступлениях Камо. Информация Отцова позволила полиции взять его с поличным, арестовать видных большевиков, пытавшихся разменять краденые пятисотрублевые купюры в заграничных банках.
Со слов Житомирского в Петербурге десятки лет знали в мельчайших подробностях, чем занимается руководство РСДРП как за границей, так и внутри страны.
Ленин, будучи в России в конце 1907 года, еще только собирается эмигрировать, а в Берлине уже знают о его намерении… Большевики послали именно Житомирского в Россию, чтобы там, не прибегая к переписке, обсудить, как выручить арестованного Камо, которого как раз и провалил товарищ Отцов.
Гартинг снабдил агента паспортом на имя доктора медицины Ильи Ивановича Шорина. С ним и отбыл в Россию. Не без основания шеф разведки сообщил в Питер, что такая поездка «несомненно сведет агентуру со всеми секретными заправилами большевиков», а это, в свою очередь, «еще больше упрочит ее положение как хорошего исполнителя особо важных поручений».
Еще более высокое положение занимал в партии Роман Малиновский, рабочий-металлист, ставший членом ЦК партии, депутатом Государственной думы, руководителем фракции РСДРП в парламенте. И его отношения с Лениным в «Биографической хронике», где приводятся десятки тысяч фактов из жизни вождя, практически замалчиваются. Впервые в этой хронике на ленинском горизонте Малиновский появляется лишь в… январе 1914 года в Париже, где Ильич присутствует на одном его выступлении. Делается это для того, чтобы редакторы могли заклеймить провокатора.
Но познакомились Ленин с Малиновским намного раньше, в Париж они приехали вместе из Польши. Из столицы Франции вместе направились в Брюссель, на съезд братской латышской партии… Обо всем этом и многом другом официальные биографии вождя не пишут, чтобы читатель не задался вопросом: как же так, гений, а не распознал на столь близком расстоянии врага?
Охранка наибольшее число агентов имела в среде социалистов-революционеров. В заграничной агентуре их насчитывалось двенадцать, внутри России — сотни. И за большевиками, особенно после вооруженного восстания на Пресне, тайная полиция усилила внутреннее наблюдение главным испытанным методом — вербовкой осведомителей внутри партии.
«Правительство царское, — пишет Крупская, — тоже имело за плечами опыт революции 1905 года. Теперь оно опутывало всю рабочую организацию целой сетью провокатуры. Это были уже не старые шпионы, торчавшие на углах улиц, от которых можно было спрятаться, это были малиновские, романовы, брендинские, черномазовы, занимавшие ответственные партийные посты».
Что верно, то верно. Охранке удалось заиметь агента даже среди немногих членов ЦК! Роман Малиновский сначала сделал карьеру в профсоюзе рабочих-металлистов, служил секретарем правления. В 36 лет выехал в Прагу на партийную конференцию, где сторонники Ленина образовали свой орден меченосцев, свою партию большевиков, исповедовавшую принцип «демократического централизма». На той конференции избрали ЦК в составе всего семи человек, и среди них оказался Роман Малиновский. Между прочим, Сталина кооптировали в состав этого ЦК позднее.
Пражская конференция проводилась строго конспиративно, выбор пал на Прагу именно потому, что в ней не существовало, как в Берлине, Париже, русской колонии, значит, легче было укрыться от глаз посторонних, полиции. Крупская гордилась, что уберегла Пражскую конференцию от провокатора Брендинского. Выследила его не она, а партиец по кличке Филипп, известный под псевдонимом Голощекин (прославился как организатор убийства Романовых в 1918 году).
Жил большевик Брендинский в Двинске, переправлял нелегально литературу из-за границы, в первую очередь — в Москву. Брендинский снимал комнату у сестры Филиппа. И вот отец Филиппа, старый Исай, заметил, что жилец шикует, швыряет деньгами, ведет образ жизни явно непролетарский. О чем поведал сыну. И у Надежды Константиновны, со своей стороны, зародились сомнения: литература почему-то до адресатов в Москве не доходила.
