Итак, Ленин пригласил в ресторан молодого партийного функционера швейцарской социал-демократической партии товарища Фрица Платтена, его хорошо знал, как своего сторонника, настроенного революционно. Тут мне бы хотелось сделать давно задуманное отступление относительно роли ресторанов в партийной жизни. Гитлер и его клевреты, национал-социалисты, оттачивали свои идеи относительно Третьего рейха (светлого будущего немцев), превосходства арийской расы, германцев (гегемона народов мира) и тому подобного бреда в мюнхенских пивных. И Ленин с соратниками, русскими и иностранными, решал мировые и национальные проблемы в кафе и ресторанах. Поэтому, проходя по ленинскому маршруту в Цюрихе, узнаешь о достопримечательностях особого рода: ресторане клуба «Айнтрахт», ресторане «Кауфлейтен», кафе «Цум шварцен Адлер», ресторане «Швенли», кафе «Астория», ресторане «Штюссигоф», ресторане гостиницы «Цур Линде», наконец, ресторане «Церингергоф», где состоялся прощальный обед уезжавших в Россию революционеров.
«Я застал Ленина и еще нескольких товарищей за обедом в ресторане, — пишет Фриц Платтен. — Отсюда отправились в кабинет правления партии, находившийся рядом, и здесь вполне официально Ильич предложил:
— Мы уполномочиваем вас говорить с Ромбергом (послом Германии в Берне
Вспомним: после ареста Ленина в Австрии, в начале войны, по подозрению в шпионаже потребовалось двенадцать дней, чтобы решить, в общем-то, простой вопрос об его освобождении. Главным доводом для выхода из тюрьмы на свободу послужила аттестация Ильича как врага царского правительства…
В германском посольстве в Швейцарии хорошо знали, что Ленин и его соратники по партии — ярые враги не только царского, но и Временного правительства. Германским чиновникам в Берне и Берлине для решения проблемы, которой занимались кайзер, правительство, несколько министерств (железнодорожники подали срочно два классных вагона!) потребовалось менее двух дней! Аудиенцию у посла, как говорилось, Платтен получил 4 апреля. Телеграммой, помеченной «6 апреля, 1 час 35 минут», был дан официальный ответ: «Дело улажено в желательном смысле. Отъезд из Готмадингена, по всей вероятности, состоится в субботу вечером. Прошу завтра, в пятницу, в 9 часов утра телефонировать. Ромберг».
Так Германия зажгла зеленый свет перед поездом с большевиками. Когда все решилось, как пишет Платтен: «К концу аудиенции г-н Ромберг спросил меня, как я представляю себе начало мирных переговоров…» Как видим, опытный дипломат, а дал маху, проговорился, высказал сокровенное во время беседы с посредником, швейцарским подданным, который полномочий на такие авансы не имел… «На меня этот вопрос произвел тягостное впечатление, — пишет Платтен, — и я ответил, что мой мандат уполномачивает меня исключительно на регулирование чисто технических вопросов». Но вопрос-то был политический, притом сверхважный, выдававший сокровенные вожделения германского правительства и Генерального штаба.
Почему такая срочность? Почему германцы практически согласились на все условия, поставленные Лениным, согласились даже не проверять у отъезжающих документов?
Второй пункт протокола об условиях переезда гласил: «Ни при въезде в Германию, ни при выезде из нее не должна происходить проверка паспортов или личностей». Без паспортов немцы знали, кому давали вагоны. Первым подписал протокол Ленин, его жена, затем Зиновьев, Радек и другие соратники, настроенные решительно на мировую революцию, на поражение России.
Вагон, который заняли тридцать два эмигранта первой партии отъезжающих во главе с Лениным, стал фактически троянским конем. С его помощью германцы-троянцы заслали в в крепость врага ударную силу. Она смогла сделать то, что не удалось в течение трех лет дивизиям германского вермахта на полях Европы, прорывавшим позиции русских войск.
Если кто из приверженцев нашего вождя все еще сомневается в такой постановке вопроса, то в доказательство тезиса о троянском коне сошлюсь на прямодушное высказывание той дамы, что второй после Ленина подписала протокол условий проезда через Германию, я имею в виду «фрау Ленин», как она сама себя обозначила на документе.
