Бывает так, что одна фраза в мемуарах, один факт — томов премногих тяжелей. «Образцовый порядок на улицах» в день 8 ноября 1917 года как раз относится к таким фразам, таким фактам. И не в том драматизм, что вот идет по городу пешком пожилой мужчина и никто не догадывается из прохожих, что именно он — новый премьер вместо Керенского, многим изрядно надоевшего, что перед ними новый правитель, что через какой-то малый срок казнят царя и сам будет править Россией, имея больше власти, чем самодержец. Для меня особая ценность фразы о порядке на улицах в том, что в столь сжатой форме, предельно лаконично, мазком одним рисует картину того, что было до Октября и что стало вскоре после Октября, когда на смену образцовому порядку пришел невиданный прежде непорядок, хаос. И главный его виновник как раз Владимир Ильич.
А вечером того дня снова собрался в Смольном съезд. В тот вечер, в ту ночь Ленин много выступал, сделал несколько докладов о мире и земле. В заключительном слове по докладу о мире сказал, что «правительство, которое ваш съезд создаст, сможет внести и изменения несущественных пунктов», имея в виду свои конкретные предложения о справедливом и демократическом мире без аннексий и контрибуций, без тайной дипломатии и многом другом, где реальное перемежалось с невозможным.
И тут мы видим одно из лукавств вождя, когда, обращаясь к делегатам, он говорил, что именно съезд создаст правительство. Делалось это тайком от всех делегатов на первом этаже Смольного, в комнате № 36, занимаемой ЦК партии большевиков. Момент исторический, эпохальный, особенно в жизни вождя. Ведь он шел к этой минуте 47 лет и полгода, сделал больше всех для того, чтобы взять эту власть в свои руки. И никто не запомнил, когда же наступил вожделенный миг. Из мемуаров явствует, что даже не Владимир Ильич первый предложил сформировать правительство. Молодой член ЦК Владимир Павлович Милютин, вошедший в штаб большевиков в апреле 1917 года, пишет:
«Идет обсуждение дальнейших планов. В один из перерывов я предложил составить список будущего правительства. Взял карандаш и клочок бумаги и сел за стол. Предложение некоторым показалось настолько преждевременным, что они отнеслись к нему как к шутке. Но, в конце концов, все приняли участие. И вот тут возник вопрос: как назвать новое правительство, его членов? „Временное правительство“ всем казалось затасканным, и потом самое слово „временное“ отнюдь не отвечало нашим видам», — пишет он в «Страницах из дневника о Ленине», не понимая, что никаким другим, как только временным, формируемое правительство не могло быть, постоянным оно могло стать только после его утверждения Учредительным собранием, которое большевики обещали народу публично, и не раз. Продолжим его рассказ:
«Название членов правительства „министрами“ еще более отдавало бюрократической затхлостью. И вот тут Троцкий нашел то слово, на котором сразу все сошлись, — „народный комиссар“.
— Да, это хорошо, — сейчас же подхватил тов. Ленин, — это пахнет революцией.
— А правительство назвать Совет народных комиссаров, — подхватил Каменев.
Мною было записано: „Совет народных комиссаров“, и затем приступили к поименному списку».
Прервемся ненадолго, выйдем за пределы Смольного и увидим, что наш вождь глубоко ошибался, говоря о запахе революции. У нее единственный запах — крови. Но 7 и 8 ноября в Петрограде мало кто из большевиков это понимал. Власть брали в те дни почти бескровно. Город жил своей нормальной жизнью, а в это время к министерствам и другим правительственным учреждениям, к администрации вокзалов, почты, телеграфа подходили с мандатами в руке комиссары, назначенные Троцким, а с ними следовали группы вооруженных солдат или матросов. Отдав пальто на вешалку, комиссар проходил в кабинет министра или управляющего и на штыках своего отряда захватывал, не встречая никакого сопротивления, руководство, садился за телефон. Только у Зимнего дворца была сделана попытка сопротивления такому насилию, но и ее сломали без особого кровопролития, погибло несколько человек, неизвестно от чьих пуль.
Нечто подобное наблюдали мы в Москве в октябрьские дни 1993 года. Вооруженная группа офицеров пыталась захватить штаб на Ленинградском проспекте, но получила отпор и рассеялась. Подобная группа явилась в ИТАР-ТАСС, ну а роль Зимнего дворца играл телецентр в Останкино, окруженный толпой и группами вооруженных боевиков и добровольцев, получивших в руки автоматы из подвалов охраны Белого дома.
В первые дни Октября революция предстала чуть ли не в белой одежде, на которой только незаметно стали проступать пятнышки крови, еще не залившей всю Россию, где последние дни торжествовал «образцовый порядок».
