– Мы имели ЦК, который вместо того, чтобы быть партийным, был центром чисто фракционным… Во главе этого ЦК стояла литераторская коллегия; практики имели в нём лишь ничтожное влияние… Этот ЦК партии не представлял, и у партии ЦК не было…[458]
Александр Богданов выступил весомо, вполне по-ленински, как чуть позже – и Григорий Зиновьев. А ведь в бой ещё не вступал сам Ленин! Можно сказать, что стороны пока ходили по «тонкому льду», проверяя – насколько крепко можно топнуть ногой без риска провалиться… Забегая вперёд, сообщу, что по внешней видимости «лёд» не «треснул» до конца съезда, но прочным так и не стал.
7(20) мая с отчётом думской фракции РСДРП выступил её руководитель Ираклий Церетели – будущий «калиф на час» меньшевистского ВЦИК и «Временного» правительства 1917 года… По времени это был самый продолжительный доклад на съезде, и «воды» в нём, как всегда у меньшевиков – мутной, хватало.
Но тема была интересной…
II Государственная дума открылась 20 февраля 1907 года – за два с небольшим месяца до V съезда, и это была первая Дума, в выборах в которую, кроме меньшевиков, принимали участие и большевики, а вся вообще социал-демократическая фракция была весьма внушительной: 54 человека с решающим голосом, из которых 33 меньшевика (+3 примыкающих) и 15 большевиков (+3 примыкающих).
Церетели привёл и другие цифры: из 23 депутатов от рабочей курии было 12 меньшевиков и 9 большевиков (+2 примыкающих); из 21 депутата от городской курии: 11 меньшевиков (+3 примыкающих) и 6 большевиков (+1 примыкающий); из 7 депутатов от крестьянской курии все – меньшевики; и от курии землевладельцев – 3 меньшевика.
Из 54 членов фракции: рабочих – 25 (из них 15 меньшевиков), интеллигентов с высшим или средним образованием – 22.
После меньшевика Церетели тоже с большим содокладом от большевистских депутатов Думы выступил Г. А. Алексинский («Пётр Ал.»).
Григорий Алексинский, которому тогда было 28 лет, прожил
Но в 1907 году и позднее Алексинский шёл с Лениным, был весьма деятельным и полезным сотрудником Ленина. И содоклад большевика Алексинского находился в таком же положении по сравнению с докладом меньшевика Церетели, как и содоклад Богданова по сравнению с отчётом Мартова. Церетели оправдывал «ошибки» тем, что они, мол, «молодые парламентарии», на что Алексинский отрезал:
– Никакие оправдания… не должны влиять на результаты
Просто блестяще говорил тогда Алексинский!
И что интересно!
Если читать стенограммы выступлений на V съезде большевиков и стенограммы выступлений самого Ленина, не зная – где какая, то не сразу и поймёшь – Ленин это говорил, или кто-то из его сотоварищей по партии.
Но значит ли это, что Ленин не был так уж семью головами выше других большевиков? Нет, конечно… Именно Ленин вырабатывал теоретическую линию, именно Ленин её обосновывал и разъяснял, именно Ленин предлагал верную тактику, и именно Ленин идейно и интеллектуально влиял на остальных – не подчиняя их себе, а поднимая до себя.
А тот, кто искренне принимал лидерство Ленина и верно понимал его идеи, воспринимал и ленинскую манеру мыслить и аргументировать.
Это было особой чертой именно большевиков… У меньшевиков общей была лишь склонность к путанице, к склоке, к мелочности, а мыслил каждый на свой лад – кто во что горазд. Ленинская же часть партии мыслила по-ленински – не в силу диктата Ленина (чем он мог кому пригрозить?), а в силу приятия ленинских мыслей и подходов!
Ленин никого в партии не подавлял, даже если его интеллектуальное превосходство было очевидным. Он убеждал, он привлекал доводами, и при этом не «расчищал поляну» для «себя любимого», а с увлечением собирал вокруг себя сильные натуры. Он не боялся ярких и самобытных соратников, не видел в них конкурентов – не видел и по благородству натуры, и потому, конечно, что он был уверен в себе. Даже тень самоуверенности не была свойственна Ленину, но твёрдая уверенность и в своей силе, и в своей правоте не изменяла ему никогда – во всю его жизнь.
В то, отдалённое от нас уже более чем сотней лет, время, быть сторонником и единомышленником Ленина не означало иметь какие-либо привилегии, скорее наоборот… Даже руководящие большевики были тогда с формальной точки зрения или вообще маргиналами российского общества – как эмигранты Ленин, Крупская, Эссен, боевики Камо и Литвинов, или – скромными рядовыми интеллигентами вроде инженера Кржижановского и врача Дмитрия Ульянова…
