Ленин. Спаситель и создатель полностью

В самуй РСДРП за Лениным шло тогда лишь количественно непрочное большинство, а то и меньшинство, и на рабочую массу решающее влияние имели тогда чаще меньшевики. Поэтому иди за Лениным можно было, лишь: а) имея сходную с ним собственную политическую позицию – как это было у, например, делегата V съезда 28-летнего Сталина, или: б) воспринимая взгляды Ленина и становясь на позицию Ленина, – как это было у делегата V съезда 28-летнего Алексинского…

Но какими, всё же, разными оказались судьбы у двух последних большевиков – делегатов V съезда, ровесников!

Пока Алексинский стоял рядом с Лениным, он не просто стоял на прочной политической позиции, он и мыслил верно, и вёл себя умно, и говорил умно – его речь на V съезде тому прямое подтверждение. А был он тогда под одним с Лениным знаменем искренне. В конце своей речи Алексинский, возмущаясь линией меньшевистского ЦК, сказал:

– Дело доходило до того, что он (ЦК. – С.К.) подобрал угодный ему состав экспертов, входивших в подготовительные комиссии при фракции, систематически вербуя туда оппортунистов, вроде разных N, между тем как в списке экспертов мы, разумеется, не находили имени такого руководителя и теоретика как Ленин[460].

Сын врача, исключённый за революционную деятельность из Московского университета, Александр Алексинский, был тогда в партии видной фигурой – депутат Думы, блестящий оратор…

Сын сапожника, исключённый за революционную деятельность из Тифлисской семинарии, Иосиф Сталин, был тогда в партии фигурой малозаметной – он даже на V съезд прошёл с совещательным голосом, слушал молча, ещё недостаточно владея русским языком.

Но Сталин с годами всё более вырастал, и чем более масштабной фигурой он становился, тем теснее и прочнее становилась его связь с Лениным. Причём это была связь, подчёркиваю, чисто идейная – за сотрудничество с Лениным до Октября 1917 года сладких коврижек никому не выдавали, да и после Октября – тоже!

Пришло время, и вместе с Лениным Сталин взвалил на себя ответственность за Россию и её судьбу…

А Алексинского с годами всё более захватывали амбиции, он всё более топтался на месте, а, значит, деградировал.

Дореволюционная эмиграция довершила его разложение и он окончательно пал, докатившись до антиленинских инсинуаций в 1917 году, а затем – до яро антисоветской деятельности уже в послереволюционной, в белой эмиграции.

Жаль…

Уже во времена I Государственной думы меньшевики пытались выстроить отношения с кадетами. Во время выборной кампании во II Думу эти шашни возобновились с новой силой, лидер меньшевиков Дан («Данилов») встречался с лидерами кадетов Милюковым и Набоковым частным образом «за чашкой чая». И Ленин в интервью газете Французской социалистической партии «Юманите» прямо заявил, что «это свидание с кадетами, без сообщения о нём ни в Центральном Комитете, ни в Петербургском комитете, было тайным и подпольным осведомлением кадетов».

Дан пытался как-то оправдаться и даже наскакивал на Ленина в особом, поданном в президиум съезда заявлении, где писал:

«Тов. Ленину отлично известно, что впервые я принял участие в междупартийном совещании по поводу петербургских выборов в первых числах января, причём был тут в качестве лица, уполномоченного для информации ЦК (точнее – меньшевистских членов ЦК. – С.К.), и застал представителей ПК (имелись в виду соглашатели из Петроградского комитета РСДРП. – С.К.), пивших чай и кушавших бутерброды совместно с г. Милюковым, – точно таким же образом, как пил этот преступный чай и я, коему это вменяется в вину»[461].

На съезде эта «чашка чая» не раз возникала в прениях, о ней разглагольствовал и Троцкий. Вначале он с видом третейского судьи изрёк, что «либеральная чашка чаю, которой товарищ Данилов, по-видимому, навсегда отравил свой политический желудок, служит недурным символом попытки создать общенациональную оппозицию», а затем ехидно язвил по поводу отказа большевика Алексинского сняться на фото вместе с депутатами-кадетами – мол, «фотографическая пластинка, которой не удалось запечатлеть на себе революционный облик товарища Алексинского, недурно характеризует его беспощадно революционную непримиримость».

Заключил же Лев Давидович Троцкий выводом: «Эти две тактики близко соприкасаются и часто переходят друг в друга»…[462]

Упоминание о «двух тактиках» явно (и тоже с ехидцей) отсылало аудиторию к ленинским «Двум тактикам», а сам Троцкий претендовал на позицию «над схваткой», не понимая, что его благодушие по поводу распитой с кадетами дановской чашки чая в сочетании с ехидством по адресу Алексинского, верно отказавшегося сниматься с буржуазными депутатами, недурно характеризовало самого Троцкого как фактического меньшевика и соглашателя.

Ленин же, который был нередко непримирим, нередко был готов идти и на компромисс. Однако у Ленина и с логикой, и с политикой всё было в порядке, в его позиции противоречия не было – есть компромиссы и есть компромиссы.