А затем Богданов в 1913 году тихо вернётся в Россию, будет одно время сотрудничать в "Правде", в интеллигентских изданиях… В 1914 году его как врача мобилизуют на фронт, но в 1915 году откомандируют на работу в госпиталь в Москве. Тогда он уже будет считать себя "вне политики".
Ленинский Октябрь бывший ленинский соратник не примет, Октябрьскую революцию оценит как "демагогию-диктатуру", но своё – пусть и весьма своеобразное, место в новой России найдёт, об этом ещё будет сказано в своём месте.
Такими были отзовисты.
Явная глупость их позиции была, казалось бы, очевидной. К чему лишаться думской трибуны – во имя чистоты риз?
Или отказываться от неё потому, что думские большевики не всегда работали лучшим образом?
Ну, если и так – воспитывайте товарищей, но с маху – отзывать?
В первой половине 1909 года Ленин был по горло занят попытками вернуть Богданова и его сторонников на верный путь. Ситуацию хорошо иллюстрирует, например, письмо Ленина к Иосифу Дубровинскому от 29 апреля 1909 года:
"Дорогой друг! У нас гостит Покровский. Обыватель чистой воды. "Конечно, отзовизм глупость, конечно, это синдикализм, но по моральным соображениям и я и, вероятно, Степанов (И. И. Скворцов-Степанов. –
Выписывала этого мараку оппозиция – мы его не выписывали…
Похоже на то, что Власов теперь решает судьбу: если он с глупистами, обывателями и махистами, тогда, очевидно, раскол и упорная борьба. Если он с нами, тогда, может быть, удастся свести к отколу парочки обывателей, кои в партии ноль…
Домов + Богданов + Марат требуют сегодня БЦ (Большевистский центр. –
В скобках замечу, что туберкулёзник Дубровинский тогда лечился в Давосе, и Ленин в своих письмах ему раз за разом напоминал весной 1909 года: "бросьте мысль об удирании из санатория", "лечитесь серьёзно", "лечитесь, гуляйте, спите, ешьте, ибо для партии нам нужно здоровое имущество"… Но в 1913 году Дубровинский стараниями царского правительства попал в другой "санаторий" – "туруханский", и в 1913 году в Сибири же умер.
Что же до лиц, упомянутых в письме, то "Домов" – это М. П. Покровский, с упоминания о котором Ленин письмо начал, Богданов – это Богданов, а "Марат" – московский большевик Виргилий Леонович Шанцер (1867–1911).
Уроженец Одессы, адвокат, окончивший Юрьевский (Тартуский) университет, Шанцер работал в партии с 1900 года, в 1902 году был сослан в Сибирь на три года. В 1904 году его освободили "на основании высочайшего манифеста от 11 августа", но в октябре 1904 года, как отмечено в его охранном деле, он "письменно заявил о своём отказе от милостей, дарованных манифестом…, и неизменяемости своих революционных убеждений".
В начале декабря 1905 года Шанцера арестовали в Москве на конспиративном совещании, где обсуждались вопросы подготовки декабрьского восстания, и в марте 1906 года опять выслали в Енисейскую губернию, откуда в октябре 1906 года он бежал. 18 апреля 1907 года был арестован в Петербурге, содержался в Красноярской тюрьме, затем "водворён" в село Богучанское Пинчугской волости Енисейской губернии. А позже – в 1908 году, бывшего одессита закатали в Туруханский край, но по дороге туда он бежал – за границу, к Ленину. Такие вот были у революционеров "забеги на длинные дистанции".
На V съезде Шанцер стал членом ЦК, входил в редакцию большевистского органа – газеты "Пролетарий". Но в итоге примкнул к отзовистам-ультиматистам, вошёл в группу "Вперёд". Вскоре Шанцер серьёзно заболел – занятия "бегом" из ссылок не лучший вид "спорта" для сохранения здоровья, в 1910 году был перевезён в Москву, где через год и умер – сорока четырёх лет от роду.
Были у революционеров и такие судьбы.
Упомянутый же в письме Дубровинскому "Власов" – это Алексей Иванович Рыков (1881–1938), ставший после смерти Ленина вторым Председателем Совета Народных Комиссаров СССР и возглавлявший Совнарком до декабря 1930 года. Рыков колебался всю жизнь, и в итоге "доколебался" до расстрела после процесса "Правотроцкистского антисоветского блока" в 1938 году.
Были у революционеров и такие судьбы.
