Ленин. Спаситель и создатель полностью

Советский физик Сергей Иванович Вавилов написал ряд статей о Ленине-философе, и это была не дань высокого официального лица – президента Академии наук СССР, памяти основателя государства, а потребность одного выдающегося интеллекта оценить значение мыслей другого выдающегося интеллекта. Так вот, Вавилов оценил "Материализм и эмпириокритицизм" очень высоко и не просто "похвалил", а показал правоту Ленина в свете развития физики ХХ века.

В 1909 году Ленин понимал суть новейших физических открытий полнее и глубже, чем сами физики, и разъяснял:

"…"Материя исчезает" – это значит исчезает тот предел, до которого мы знали материю до сих пор, наше знание идёт глубже… Ибо единственное «свойство» материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего сознания… Понятие материи… не означает гносеологически (т. е. с позиций теории научного познания. – С.К.) ничего иного, кроме как: объективная реальность, существующая независимо от человеческого сознания и отображаемая им…"[519]

Это ведь верно! Но все ли понимают это даже сегодня? И уж тем более это понимали далеко не все тогда… Так, в "Материализме и эмпириокритицизме" Ленин часто обращался к "теориям" богостроителя Богданова и "Валентинова"-Вольского… В одном из мест книги он пояснял:

"Рассуждения Богданова… о "неизменной сущности вещей", рассуждения Валентинова… о "субстанции" и т. д. – всё это плоды незнания диалектики. Неизменно только одно: это – отражение человеческим сознанием (когда существует человеческое сознание) независимо от него существующего и развивающегося внешнего мира.

Никакой другой "неизменности", никакой другой "сущности", никакой "абсолютной субстанции" в том смысле, в каком разрисовала эти понятия праздная профессорская философия… не существует. "Сущность" вещей или "субстанция" тоже относительны; они выражают только углубление познания объектов, и если вчера это углубление не шло дальше атома, сегодня – дальше электрона и эфира, то диалектический материализм настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих вех познания природы прогрессирующей наукой человека.

Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна, но она бесконечно существует, и вот это-то безусловное признание её существования вне сознания и ощущения человека и отличает диалектический материализм от релятивистского агностицизма и идеализма"[520].

В советских школах слова Ленина: "Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна…" висели во всех кабинетах физики, а из нынешних «россиянских» антисоветских школ успешно изгоняют не только кабинеты физики, но и физику как обязательный предмет.

Ленин рассуждал:

"Основное отличие материалиста от сторонника идеалистической философии состоит в том, что ощущение, восприятие, представление и вообще сознание человека воспринимается за образ объективной реальности. Мир есть движение этой объективной реальности, отражаемое нашим сознанием. Понятие материи ничего иного, кроме объективной реальности, данной нам в ощущении, не выражает. Поэтому оторвать движение от материи равносильно тому, чтобы оторвать мышление от объективной реальности"[521].

Это общее своё рассуждение Ленин пояснял более просто:

"Материя исчезла, – говорят нам, – желая делать отсюда гносеологические выводы. А мысль осталась? – спросим мы. Если нет, если с исчезновением материи исчезла и мысль, с исчезновением мозга и нервной системы исчезли представления и ощущения, – тогда, значит, всё исчезло, исчезло и ваше рассуждение… Если же – да, если при исчезновении материи предполагается не исчезнувшей мысль, то вы, значит, перешли на точку зрения философского идеализма"[522].

Непосредственным поводом к началу работы Ленина над "Материализмом…" стал выход сборника статей В. Базарова, А. А. Богданова, А. В. Луначарского, Я. А. Бермана, О. И. Гельфонда, П. С. Юшкевича и С. А. Суворова "Очерки по философии марксизма", где ревизовался диалектический материализм. Поэтому Ленин уделил полемике с партийными оппонентами немало места, что имело значение для партии, но было неинтересно европейскому читателю.

Это, да ещё и вечный бич русской научной мысли до 1917 года (и после 1991 года) – плохое знание в мире русского языка, возможно и сказалось на том, что в Европе труд Ленина шума не наделал. А ведь он – в своих наиболее "ударных" местах – того стоил!

В советское время книга была издана на более чем 20 языках, но по сей день мировым научным сообществом по достоинству не оценена, что, вообще-то, говорит об уровне способностей большинства современных учёных не думать и соображать, а мыслить…