Это и должен был выяснить Вандервельде. Он побывал на рабочих собраниях, в рабочих организациях и был неприятно поражён масштабами влияния на рабочую массу большевиков. Так что после инспекции было решено ослабить это влияние путём объединения большевиков и меньшевиков на особом форуме под эгидой II Интернационала. Обеим сторонам было предложено собраться в Брюсселе, в штаб-квартире Исполкома Международного социалистического бюро.
Сюжета с Брюссельским совещанием я уже касался, а сейчас мы к нему вернёмся на новом витке анализа и повествования…
Меньшевики по поводу инициативы МСБ ликовали – Ленин получит выволочку от самогу социалистического ареопага! Но не так прост был Владимир Ильич! Послать делегацию большевиков в Брюссель он согласился, но сам туда ехать не собирался и по причине занятости, и из тактических соображений. Вначале предполагалось участие Зиновьева, но кончилось тем, что на Брюссельское «объединительное» совещание Ленин послал вместо себя Инессу Арманд, М. Ф. Владимирского (Камского) и И. Ф. Попова.
Напомню, что Ленин писал Арманд из Поронина:
«По поручению ЦК обращаюсь к тебе с просьбой согласиться войти в делегацию… Ты хорошо знаешь дела, прекрасно говоришь по-французски, читаешь „Правду“. Думаем ещё о Попове, Камском…
Я ехать не хочу „принципиально“. Видимо немцы (озлобленный Каутский и К0) хотят нам досадить. Sout! („Пусть так!“. –
Уговаривавшему его поехать Ганецкому (Фюрстенбергу) Ленин сказал, по воспоминаниям Ганецкого: «Если бы меньшевики решились пойти за нами, то нечего созывать конференцию. Они желают лишь ругать меня перед Интернационалом. Уж этого удовольствия я им не доставлю. Да и времени жалко, лучше заниматься делом, нежели болтовнёй».
Это сообщение Ганецкого полностью подтверждается ленинской перепиской тех дней. К слову, ещё в начале февраля 1914 года Ленин, будучи в Брюсселе, написал по личной просьбе «товарища Гюисманса» доклад от своего личного (что было подчёркнуто) имени, где с цифрами была описана ситуация, сложившаяся в РСДРП и говорилось: «Нас разделяет то, что ОК („Организационный Комитет“ меньшевиков, –
«Объединительное», но никого не объединившее, совещание прошло в Брюсселе с 3(16) по 5(18) июля 1914 года. Проводили его Вандервельде, Гюисманс, Каутский, среди участвовавших были Плеханов, Троцкий, Алексинский и Роза Люксембург.
Настроенная Лениным на предельную жёсткость при предельной внешней корректности, тройка большевиков вела себя соответственно, оппоненты же выходили из себя: «Вы безответственные работники! Где Ленин? Когда он приедет? Он должен наконец выслушать обвинения перед лицом Интернационала…»
Вандервельде угрожал большевикам, что за их отказ «объединиться» их будут судить «двое судей»: намеченный в Вене международный социалистический конгресс и «русский пролетариат»[645].
Первый «суд» не состоялся – его сорвала война, а второго суда Ленин и его соратники не боялись.
19 июля 1914 года в письме Арманд Ленин писал из Поронина:
«Гюисманс и Вандервельде пустили в ход
Мы говорим с Григорием (Зиновьев. –
Ты лучше провела дело, чем это мог бы сделать я. Помимо языка я бы взорвался, наверное… Не стерпел бы комедиантства и обозвал бы их подлецами…»[646]
Ленин нередко не стеснялся в выражениях – я этого не скрывал, не скрываю, и Ленина за это не осуждаю. Хотя люди слишком часто судят строже не подлеца, а того, кто прямо называет подлеца подлецом, искренняя позиция в конечном счёте выигрышнее, если политик действует в интересах большинства.
Но в данном случае признание Ленина в том, что он мог сорваться, показывает, что нервы у него были уже на пределе – шесть лет эмиграции начинали сказываться…
В тот же день он пишет второе письмо Арманд – тоже весьма эмоциональное:
«Мой дорогой друг!.. Гюисманс сделал всё против тебя и нашей делегации, но ты отпарировала его выходки самым удачным образом. Ты оказала очень большую услугу нашей партии! Особенно благодарен тебе за то, что ты меня заменила…
В постскриптуме письма он прибавил: «
