Возможно, читателя позабавит извлечение из агентурной записки провокатора А. К. Маракушева (охранная кличка «Босяк», революционная кличка «Алексей») об этом совещании:
«…Петрова (И. Арманд. –
Выступления всех ораторов носили весьма страстный характер, но пользы делу никакой не принесли, и участники совещания, не придя ни к какому решению, уклонились от дальнейшего участия в этом совещании»[649].
Могу себе представить, как Арманд с самым невинным видом – как ей советовал Ленин – предлагает Плеханову, Алексинскому, Троцкому и всем, несогласным с Лениным, признать себя стоящими вне партии… Нетрудно представить и реакцию тех же Плеханова или Троцкого.
Да, удар был силён: Ленин устами своих представителей заявил, что всех, кто не стоит на его позиции, он не считает революционными социал-демократами, а мотивировал своё мнение тем, что за него – абсолютное большинство организованных рабочих России.
Конечно, в какой-то мере Ленин вольно или невольно блефовал – он действительно пользовался поддержкой большинства, и даже абсолютного, однако настроения местных партийных организаций склонялись, всё же, не к размежеванию, а к примирению.
Так прав ли был Ленин в своей жёсткой позиции?
А вот прикинем…
У него, у партии, и у российских рабочих уже был опыт революции 1905 года – опыт неудачной революции… Говорят, что умные люди учатся на чужих ошибках, а глупые – на своих, но как же определять тех, кто не учится даже на собственных ошибках?
Чужого опыта народной государственности у российских социал-демократов было – кот наплакал… 72-дневная Парижская Коммуна 1871 года, когда у власти стояло рабочее правительство, – вот, собственно, и всё! Но и этот опыт показывал – колебания, неустойчивость, соглашательство, мягкотелость, склонность к речам вместо дела, отсутствие решительности и принципиальности гибельны для успеха пролетарской революции…
Свой собственный опыт 1905–1907 годов должен был бы убедить, вроде бы, в том же… Казалось бы, из опыта первой русской революции вытекал один разумный вывод: решительность, решительность и ещё раз решительность! Причём – с учётом преследований и террора властей, требовалось обязательное развитие сильной нелегальной партии, полностью свободной от соглашательских элементов, но создающей прочную массовую базу при малейших легальных возможностях.
И вот вместо этого среди людей, считающих себя членами РСДРП, появляются ликвидаторы, богоискатели, богостроители и «ликвидаторы наизнанку» – отзовисты…
Рабочие дезориентированы, растеряны, им хочется единства, а «вожди» тянут в разные стороны… И разобраться в том, кто прав, а кто – нет, способны далеко не все.
Но разобраться-то надо! И можно ли терпеть в руководстве рабочей партии, обязанной быть решительной и боевой, членов нестойких, литераторствующих, тянущих в «экономизм»?
Логика Ленина была железной и это была действительно логика…
Мы к чему рабочих зовём? К демократической республике! Возможна демократическая Российская республика без свержения самодержавия? Нет! А возможно свержение самодержавие без революции? Тоже нет!
Так какого чёрта вы, господа хорошие, выступаете против Ленина, который все эти годы только об этом вам всем и толкует!?
Ленин готовился к бою с интриганами на Венском конгрессе II Интернационала и 21 июля 1914 года даже сообщил в Москву в редакцию «Энциклопедического словаря», издаваемого Товариществом братьев Гранат, что вынужден «прервать начатую статью о Марксе» и надеется, что «редакция успеет найти другого марксиста и получить от него статью к сроку».
И ещё до «Объединительного» совещания он заявил в письме Арманд:
Все планы изменила война, объявленная Германией России 19 июля (1 августа) 1914 года, и 21 июля (3 августа) Ленин сообщил в Москву «Гранатам», что «приостановка ряда спешных политических дел» ввиду войны, позволяет ему взяться за статью, если она ещё не заказана другому.
Да, теперь, когда всё в европейском «доме» смешалось, можно было не спешить и осмотреться.
