Правое большинство «циммервальдистов» образовало руководящий центр – Интернациональную социалистическую комиссию, в которую вошли: Одино Моргари – член нижней палаты итальянского парламента; адвокат Шарль Нэн – член Швейцарского университетского совета, швейцарский социал-демократический лидер Роберт Гримм, и в качестве секретаря-переводчицы – Анжелика Балабанова, российско-итальянская социал-демократка.
То, что Циммервальд был нужен, доказывается уже тем, что его вынужден был приветствовать даже Карло Чхеидзе, возглавлявший оставшуюся в IV Думе фракцию меньшевиков. Но дался Циммервальд Ленину нелегко. Вот как описывает это Крупская:
«На другой день по приезде Ильича из Циммервальда полезли мы на Ротхорн. Лезли с „великоторжественным аппетитом“», но когда влезли наверх, Ильич вдруг лёг на землю, как-то очень неудобно, чуть не на снег, и заснул. Набежали тучи, потом прорвались, чудесный вид на Альпы открылся с Ротхорна, а Ильич спит как убитый, не шевельнётся, больше часу проспал. Циммервальд, видно, здорово ему нервы потрепал, отнял порядочно сил.
Надо было несколько дней ходьбы по горам и зёренбергской обстановки, чтобы Ильич пришёл в себя…[681]
Непросто, всё же, быть честным, искренним и внутренне благородным человеком.
Одно время летом 1915 года возник план переезда редакции центрального органа – газеты «Социал-Демократ», а, значит, и Ульяновых – в Стокгольм – поближе к России. Однако вскоре этот план пришлось отставить, Ленин писал Зиновьеву:
«
В том же письме Ленин сообщал: «
Швейцария действительно была удобнее во всех отношениях, кроме одного – удалённости от России, но тут уж ничего поделать было нельзя. И Ленин остался на месте.
7 октября 1915 года он писал матери в Петроград на Широкую улицу, дом № 48/9, кв. 24:
«Дорогая мамочка! Мы переехали на днях с Надей в Берн. Хотели было подольше остаться в Sцrenberg`е, но так уже выпал снег, и холод стоял невозможный. Осень нынче холодная, а в Sцrenberg`е климат горный. Здесь нашли хорошую комнату, с электричеством и ванной за 30 франков. Надя поправилась недурно; прошли сердцебиения; могла даже на горы ходить; лишь бы не повторилась базедка…»[683]
Увы, похвалиться перед матерью хорошим жильём – как же, на «германское»-то «золото» целая комната с электричеством и ванной! – Ленин поспешил. Крупская вспоминала, что не успели они устроиться, как пришли в гости Шкловские, и она стала показывать «как электричество чудесно горит». «Но ушли Шкловские, – продолжала Крупская, – и к нам с шумом влетела хозяйка и потребовала, чтобы мы на другой же день съехали с квартиры, так как она не позволит у себя в квартире днём зажигать электричество».
Пришлось съезжать и нанимать комнату поскромнее, без электричества.
Линию «Циммервальда» продолжила Вторая международная конференция социалистов, прошедшая в швейцарском Кинтале 24–30 апреля 1916 года.
В Кинталь приехали 43 делегата из 10 стран. От большевиков были Ленин и Зиновьев, от эсеров – Чернов и Натансон, от меньшевиков – Аксельрод, Топур, Бронштейн-Семковский и Мартов.
Ленин при открытии конференции заявил, что мандаты меньшевиков не могут быть признаны действительными, поскольку в России они примыкают к социал-патриотическому движению. В ответ Мартов зачитал заявление петроградских рабочих-меньшевиков, в котором осуждались социал-патриоты, а также и те меньшевики, которые вошли в состав полугосударственных военно-промышленных комитетов. После этого мандатная комиссия признала полномочия Мартова и других меньшевиков[684].
Факт показательный – рядовые меньшевики в России начинали, по сути, большевизироваться…
Состав германской делегации в Кинтале был весьма представительным: среди 23 делегатов официально числились Каутский, Меринг, Гофман, Клара Цеткин, Роза Люксембург, хотя в Кинталь приехали не все…
«Левая циммервальдская» в Кинтале немного пополнилась, в неё вошла и Роза Люксембург. В целом же и в Кинтале преобладала «Циммервальдская правая»… Ленин, Радек и Роза Люксембург предлагали резолюцию, призывающую к всеобщей забастовке, саботажу и вооружённому восстанию, но это не прошло.
Впрочем, документы Кинталя оказались чуть более радикальными, чем в Циммервальде… Позднее Ленин говорил о Кинтале как о зародыше III Коммунистического Интернационала.
1 июня 1916 года Крупская писала Шляпникову:
