Ленин. Спаситель и создатель полностью

Со стороны, как говорится, виднее, но российские оппоненты Ленина в РСДРП не очень-то прислушивались к подобным мнениям. И, занимаясь «революционным воспитанием» европейских «левых», Ленин, конечно же, задумывался о том, как могут повернуться дела в России. В статье «Военная программа пролетарской революции» о России не сказано, по сути, ни слова. Но разве не о своей родине размышлял Ленин, когда писал:

«Угнетённый класс, который не стремится к тому, чтобы научиться владеть оружием, иметь оружие, такой угнетённый класс заслуживал бы лишь того, чтобы с ним обращались как с рабами…

Во всяком классовом обществе… угнетающий класс бывает вооружённым… Нашим лозунгом должно быть: вооружение пролетариата для того, чтобы победить, экспроприировать и обезоружить буржуазию…

Откровенный оппортунизм открыто и прямо против революции и против начинающихся революционных движений и взрывов, в прямом союзе с правительствами…»[688]

Скоро эти общие рассуждения Ленина образца осени 1916 года найдут своё конкретное воплощение в его «Апрельских тезисах» 1917 года и в конкретной его борьбе за вооружение пролетариата России в целях вооружённого восстания.

Но пока что мы имеем ещё 1916 год, в котором всё было непросто, в том числе – и в России…

1915 год прошёл для Ленина в трудах и трудах… Наступил 1916 год, проходивший в тех же трудах…

Впрочем, пока что это была мало видимая внешнему миру работа – соседи Ленина по дому представления не имели о том, что рядом с ними обдумываются, обсуждаются и продумываются вопросы без преувеличения всемирно-исторического значения, а имя их скромно одетого и скромно живущего соседа через два года будет греметь по всему миру.

Жизнь Ленина шла как бы в двух измерениях…

Одно измерение было скромно житейским, как у всех… Ульяновы никогда не руководствовались обывательским: «жизнь есть жизнь», но от «жизни» невозможно было полностью уйти по существенной причине – скромности материальной и финансовой базы… Если бы в распоряжении Ленина действительно было то «золото», которое ему позднее стали приписывать, тогда – конечно… Но никаких «золотых миллионов» не имелось – были скромные тысячи, а то и сотни рублей и франков…

Второе измерение имело мировой, исторический, вселенский размах, но – в отличие от первого, в нём мог жить лишь тот, кто умел не только предвидеть будущее, а готовил его. И хотя сомнения порой не могли не приходить, хотя от «быта» уйти – по скромности средств – было невозможно, Ленин повседневно жил больше в эпохальном будущем, чем в том настоящем, которым пробавлялись обыватели.

Непросто было годами жить при таких психологических «ножницах»: следить за кастрюлей с молоком на кухне и в то же время уникально осмыслять самые острые вопросы социального бытия человечества. С одной стороны – почти полная невозможность значимо влиять на текущий политический процесс, с другой – сознание своего потенциала великого социального реформатора. Плюс – оторванность от России…

Это изнуряло даже такую натуру, как ленинская.

Среди его переписки 1916 года отыскиваются два показательных письма. Первое адресовано большевичке С. Н. Равич («Ольге») (1879–1957) – жене В. А. Карпинского («Минин») (1880–1965), заведующего библиотекой и архивом ЦК РСДРП в Женеве, и написано 3 июня 1916 года:

«Дорогая Ольга! Я Вам должен за библиотеку – проверьте по книжечке – за год плюс за обед (1.50 или около того). Деньги у меня есть и реферат лозаннский покрыл поездку и дал доход.

Большой привет В.К. (В. А. Карпинскому. – С.К.) и salut Вам!

Ваш Ленин»[689]

Долг за библиотеку – это невнесённая плата за пользование богатой партийной библиотекой, основу которой составила библиотека известного издателя социал-демократической литературы Г. А. Куклина (1877–1907). По завещанию Куклина – с 1903 года большевика, библиотека после его смерти была передана партии большевиков.

Второе письмо написано через несколько дней и адресовано Карпинскому и Равич:

«Дорогие друзья! Напрасно Вы поднимаете историю. Ольга даже насильно совала мне деньги в карман (я их оставил на столе, пока она ещё не вставала). Зачем отступать от истины, тов. Ольга? Это нехорошо.

К насилию прибегали Вы, и всякий третейский суд – если Вы решили довести дело до третейского суда между нами – Вас осудит, ей-ей!