Ленин. Спаситель и создатель полностью

Накануне Совещания Сталин в передовой в «Рабочем и Солдате» от 8(21) августа, расставляя точки над «i», писал:

«…развитие контрреволюции вступает в новую полосу» – от «разгромов и разрушений» она переходит к «законному руслу» «конституционного строительства». Контрреволюция опасается созыва Учредительного собрания, где большинство будет у крестьян, и ищет выход в организации Московского совещания, объявив его «общенациональным собором», – резюмировал Сталин, указывая, что «при таких условиях совещание… неминуемо превратится в орган заговора контрреволюции»[810].

Смысл Совещания был прозрачен: поигрались в революции-демократии, и будя… Поэтому и проводить Совещание решили в Москве – с одной стороны, «спасать Россию» лучше с трибуны в древней столице, с другой стороны здесь, вроде бы, было поспокойнее.

Однако по призыву большевиков Москва встретила Совещание однодневной стачкой протеста, в которой приняло участие более 400 000 человек[811].

Россия левела и левела…

Проблемы внутренние перемежались с проблемами внешними, международными. Когда Ленин обустроился в Гельсингфорсе, наладилась его переписка не только с Питером, но и со Стокгольмом – с Заграничным бюро ЦК (ЗБЦК). Несколько лет ЗБЦК, в которое в разное время входили разные люди, выполняло роль передаточного звена между Лениным, между эмиграцией и теми партийными работниками, которые находились в России.

Это была трёхзвенная цепь: ЦК (фактически – Ленин) ↔ ЗБЦК ↔ Русское бюро ЦК…

При помощи ЗБЦК шла нелегальная переправка писем и людей – «туда и обратно», и литературы – «туда». Но теперь, когда Ленин вернулся в Россию, ЗБЦК выполняло роль чего-то вроде «министерства иностранных дел» РСДРП(б). В качестве заграничного представителя ЦК, ЗБЦК издавало также в Стокгольме «Русский бюллетень „Правды“».

Все эти месяцы весны и лета 1917 года поток событий в России отделял Ильича от деятельности европейских социал-демократов – интернационалистов, от задач и проблем Циммервальда, однако полностью эти вопросы из орбиты его интересов не ушли, да и не могли уйти. Он ведь с самого начала, уже в момент приезда в Россию, дал лозунг мировой социалистической революции, имея в виду прежде всего, конечно, воюющую Европу.

Позднее мы ещё увидим, что в реальном масштабе того времени, когда под бременем войны изнемогали не только Россия, но и Германия, Франция и даже Англия, лозунг европейской социалистической революции был не такой уж химерой.

Так или иначе, одни проблемы нельзя было отделить от других, и это хорошо видно из письма в ЗБЦК, которое Ленин начал писать в Гельсингфорсе 17(30) августа, а закончил, с перерывами, 25 августа (7 сентября) 1917 года – когда образовалась оказия:

«Дорогие друзья! С великим трудом после долгих недель вынужденного перерыва, удаётся, кажется, восстановить переписку. Конечно, чтобы это удалось вполне, Вы должны усиленно похлопотать и поработать над организацией её со своей стороны.

Гнусная кампания клеветы, поднятая буржуазией по поводу будто бы шпионства или прикосновенности к нему Ганецкого, Коллонтай и многих других, является, конечно, подлым прикрытием похода на интернационалистов со стороны наших бравых „республиканцев“, желающих „выгодно отличить“ себя от царизма клеветничеством…

Необходимо, чтобы Ганецкий (член ЗБЦК. – С.К.) документально опроверг клеветников, издав поскорее финансовый отчёт своей торговли и своих „дел“ с Суменсон (что сие за особа? Первый раз услыхал!) и с Козловским (желательно, чтобы отчёт был проверен и засвидетельствован подписью шведского нотариуса или шведских, нескольких, социалистов, членов парламента). Также необходимо напечатать текст телеграмм… и разобрать, разъяснить каждую…»[812]

Мадам Суменсон фигурировала в обвинениях Ленина как связник между ним и Берлином. Она жила в Петрограде, являлась частным лицом, и её коммерческая переписка с Ганецким была принята контрразведкой за шифр. Любой шифр «раскалывается», однако из цифр «перехваченных» телеграмм Суменсон никто ничего не извлёк. Тем не менее, «утка» улетела, и имя Суменсона по сей день порхает по страницам антиленинских пасквилей.

Член ЦИК и Исполкома Петросовета, председатель Выборгской районной думы М. Ю. Козловский (1876–1927), работавший и в польском социал-демократическом движении, обвинялся в передаче Ленину 20 миллионов то ли рублей, то ли марок… Реально же размеры обмена денежными суммами между Стокгольмом и Петроградом (то в одну, к слову, сторону, то – в другую) исчислялись 2–3 тысячами рублей – для любой политической партии сумма не решающая и вполне посильная.

В цитируемом письме Ленин, к слову, спрашивал: